Гриша поймал этот взгляд и нахмурился.
— Что?
— В том сне... в кошмаре... ты был против меня. Ты... напал на меня. А за твоей спиной стоял Максим и ухмылялся.
Гриша побледнел. Его скулы резко выделились.
— Ты что, серьезно думаешь, что я...?
— Нет! — резко перебил его Ваня, отшатнувшись от собственных слов. — Нет, Гриш, я не думаю. Это был сон. Но он был таким... ярким. И это слово — «Ключник» — оно звучало и там. Я боюсь не того, что ты что-то сделаешь. Я боюсь, что эта штука... эта Мельница... она может что-то сделать с тобой. Из-за меня. Потому что ты рядом.
Гриша встал, прошелся по комнате, его движения были резкими, скованными.
— Значит, вот в чем дело. Вот почему ты отстранялся. Думал, я стану ее пешкой. Ее «ключиком» к тебе.
Ваня молча кивнул, опустив голову. Стыд жг ему щеки.
— Слушай, идиот, — Гриша остановился перед ним, и его голос зазвучал низко и хрипло, но без злобы. — Я сам решаю, за кого мне стоять. И если этот... этот Сержа, или сама Мельница, думают, что могут меня купить, запугать или перевернуть мою голову, то они охуели. Я не твой отец. И не мальчик для битья. Я — твой друг. И если надо будет, я буду тем самым ломом, которым разнесу эту консервную банку до основания, даже если мне придется драться с тенью собственной бабушки. Понял?
Ваня поднял на него взгляд. В глазах Гриши горела такая искренняя, яростная преданность, что комок подступил к горлу. Это было сильнее любых страхов, сильнее любых проклятий.
— Понял, — прошептал он.
— Хорошо, — Гриша кивнул, удовлетворенно, и снова сел. — Значит, план. Мельница «спит». Но ненадолго, как сказала та, Алина. Значит, у нас есть время. Что делаем?
Ваня задумался. Усталость отступала, уступая место холодной, расчетливой ярости и решимости.
— Разбираемся с корнями. Во всех смыслах. Во-первых, мой отец. Я должен узнать правду. Почему он сбежал? Что именно он не смог сделать? И куда он делся?
— Во-вторых, — подхватил Гриша, — эти сестры. Они знают больше, чем сказали. «Чувствуют», говоришь? Значит, могут быть полезны. Надо с ними поговорить по-нормальному, без беготни по руинам.
— В-третьих, — добавил Ваня, — Максим. Сержа. Он не исчез насовсем. Он отступил. И он зол. Он будет искать способ восстановить «равновесие». Значит, будет пытаться добраться до меня. Или... через меня — до других.
— Значит, охрана тебя, — тут же заключил Гриша. — Ты теперь у меня под колпаком, дружище. Шаг в сторону — и я тебе такие костыли приделаю, что ты до старости будешь меня вспоминать.
Ваня слабо улыбнулся. Впервые за долгое время улыбка была не кривой и не горькой.
— Ладно. Принимается. Сейчас нужно... поспать. А завтра — в атаку.
Гриша указал на узкую лестницу наверх.
— Вторая комната свободна. Белье чистое в шкафу. Туалет на улице, если что. Я тут, внизу.
Ваня поднялся по скрипучим ступеням. Комната была маленькой, аскетичной, с железной койкой, тумбочкой и видом на огород. Но она была безопасной. Он скинул грязную одежду, упал на кровать и почти мгновенно провалился в сон, глубокий и, на удивление, без сновидений.
Утро застало его разбитым, но с ясной головой. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь занавеску, казался невероятно ярким и ценным. Спустившись вниз, он увидел, что Гриша уже на ногах. На столе дымилась каша, и пахло кофе.
— Живой? — бросил Гриша, помешивая в сковороде яичницу.
— Пока да, — ответил Ваня, садясь за стол. — Спасибо.
— Не за что. Эй, смотри.
Гриша сунул ему под нос свой телефон. На экране была открыта карта местности, снятая со спутника.
— Я ночью копался. Смотри на мельницу.
Ваня присмотрелся. Спутниковый снимок был четким. Мельница стояла на краю поля. Но от нее, словно темные щупальца или трещины, расходились по земле странные, неестественно прямые и темные линии. Они тянулись к деревне. Одна — прямо к дому Ваниной бабушки. Другая — к дому, где жили сестры. Третья... упиралась в школу.
— Что это? — прошептал Ваня.
— Не знаю. Но выглядит как корневая система, — мрачно заметил Гриша. — Или как трещины. Твоя «спящая» мельница, похоже, пустила корни. Или это она всегда была такой, и мы просто не видели?
Холодок пробежал по спине. Мельница не просто «спала». Она была связана с местностью. С людьми. Возможно, именно так она и питалась — вытягивая что-то по этим невидимым каналам.
— Значит, мало просто обезвредить саму постройку, — заключил Ваня. — Нужно перерезать эти... связи.
— А для этого нужно понять, как они работают, — кивнул Гриша. — Значит, сегодня идем к сестрам. А потом... нужно будет поговорить с бабушкой.