Мысль об этом заставила Ванино сердце сжаться. Впускать ее в этот кошмар? Но иного выхода не было. Она могла что-то знать об отце, о его прошлом, о том, почему они редко приезжали в Шафран.
После завтрака они направились к дому, где жили Алия и Алина. Он стоял на отшибе, старый, но ухоженный, с палисадником, полным диковинных, не деревенских цветов. Дверь открыла Алия. Увидев их, она лишь подняла бровь.
— О, а вот и команда спасения. Заходите, герои. Только ботинки вытирайте, я пол мыла.
Внутри дом был уютным и странным одновременно. На стенах висели не вышивки, а гравюры Доре и репродукции Босха. Книги в стеллажах были явно не из сельской библиотеки. В гостиной, за столом, покрытым скатертью с математическими формулами, сидела Алина и что-то чертила в блокноте. Она посмотрела на них, кивнула и продолжила работу.
— Присаживайтесь, — предложила Алия, садясь в кресло-качалку. — Чай? Или сразу к делу?
— К делу, — сказал Ваня, садясь на жесткий диван. — Спасибо вам. За вчерашнее.
— Да брось, — отмахнулась Алия, но в ее глазах промелькнуло удовлетворение. — Скучно было. А тут такое приключение. Только в следующий раз, если будешь бросаться гнилым зерном в древние артефакты, предупреди, я в сторонку отойду. Чуть не чихнула от пыли.
— Вы знали, что так получится? — спросил Гриша, оставаясь стоять у порога, скрестив руки. — Что этот... ритуал с зерном ее усыпит?
Алия и Алина переглянулись.
— Мы знали, что чистая, отфильтрованная энергия — их пища, — медленно начала Алина, не отрываясь от блокнота. — А что будет, если дать им обратное... мы только предполагали. Это был риск.
— Но он сработал, — добавила Алия. — Потому что ты не просто дал ей «грязь». Ты дал ей противоречие. Хаос. Человечность. А их системы на такое не рассчитаны. Они требуют порядка, четкости. Как... компьютерная программа, в которую загрузили вирус в виде поэзии.
Ваня слушал, и кусочки пазла медленно складывались.
— Значит, моя сила не в том, чтобы быть «Стражем»... а в том, чтобы быть сбоем в их системе.
— Возможно, — согласилась Алия. — Но это временное решение. Система либо адаптируется, либо... попытается удалить вирус. То есть тебя.
В комнате повисла тяжелая пауза.
— Мы видели снимок со спутника, — нарушил молчание Гриша. — От мельницы идут линии. Как корни. Вы знаете, что это?
Алина наконец отложила карандаш.
— Мы чувствуем их. Это... каналы. По ним она питается. Или питалась. Страхом, снами, тихой тоской этого места. Они всегда были. Но после вчерашнего... они стали ярче. Более... активными. Как будто система перешла в аварийный режим и ищет новые источники питания.
— Значит, люди в деревне в опасности? — спросил Ваня, и его голос дрогнул.
— Не напрямую, — успокоила Алия. — Она не будет хватать людей на улицах. Но... кошмары, подавленность, вспышки гнева или страха — все это может усилиться. Это побочный эффект.
Ваня вспомнил свою неконтролируемую ярость в городе. Была ли это его природа? Или... раннее влияние этих самых «каналов» на его кровь?
— Как их перерезать? — спросил он прямо.
— Не знаем, — честно призналась Алина. — Чтобы разорвать связь, нужно понять, как она установлена. Часто такие связи — родовые. Или основанные на сильном эмоциональном событии.
Родовые. Кровь. Отец.
— Мне нужно поговорить с бабушкой, — тихо сказал Ваня, поднимаясь. — Она может что-то знать.
— Осторожно, — предупредила Алия. — Старики часто носят правду, как старую, незаживающую рану. Ковырять ее больно. И опасно.
— У меня нет выбора, — ответил Ваня. Он посмотрел на Гришу. — Идешь со мной?
— Куда ты, туда и я, — просто сказал Гриша.
Они вышли из странного дома сестер в ясный, но теперь казавшийся отравленным день. Каждый дом, каждое дерево теперь виделись в новом свете — как потенциальная точка подключения к древнему, голодному механизму.
Дорога к бабушкиному дому была короткой, но Ваня шел по ней, как на эшафот. Он боялся не зла, не монстров. Он боялся боли в глазах старой женщины, которая любила его больше всего на свете и которую он сейчас собирался впутать в свой кошмар.
Он застал ее в огороде, она полола грядки, напевая что-то под нос. Увидев его, ее лицо озарилось улыбкой, но, заметив его спутника и выражение его лица, улыбка померкла.
— Внучек... что-то случилось?
— Ба, — начал Ваня, и голос его предательски дрогнул. — Нам нужно поговорить. Про отца. Про... почему мы редко сюда приезжали. Про мельницу.