***
Понедельник начался с серого, безучастного неба, словно природа, насмотревшись в субботу на болотные откровения, впала в депрессию и не желала больше ни светить, ни дождить. Ваня пришёл в школу с головой, налитой свинцом. Ночные кошмары были насыщенными и детальными: не просто огни, а целые сцены. Ему снилось, как он стоит по колено в ледяной, тягучей жиже, а со дна поднимаются те самые бледные, длинные руки, сплетённые из корней и тины, и тянутся к его животу, к груди, будто пытаясь вырвать что-то из самого нутра. Он проснулся с криком, заглушённым подушкой, и до самого утра не мог согреться.
В раздевалке, пахнущей сыростью и дешёвым дезодорантом, он столкнулся с Гришей, вытиравшим с кроссовок въевшуюся болотную грязь. Тот молча кивнул, но в его прищуренных глазах читалась целая гамма чувств: знакомая тревога, усталость и что-то новое, более мягкое, почти нежное — осторожное, невысказанное участие.
— Ты как? — тихо спросил Гриша, пока вокруг них галдели одноклассники, делясь впечатлениями от «тупого субботника». Он отвёл Ваню чуть в сторону, к шкафчикам. — Вчера, в автобусе… ты был белее мела. И смотрел в окно так, будто там не болото, а врата в ад открылись.
— Да нормально, — Ваня попытался вставить в голос привычную колючую небрежность, но получилось плохо, голос дрогнул и сел. — Просто болотный воздух, наверное. Не всем полезен. Как сигареты, только бесплатные и с призраками.
Гриша не стал настаивать, не стал подкалывать. Он просто, быстро, почти невзначай, положил свою широкую ладонь Ване на плечо — не похлопал, а именно положил, на мгновение сжав пальцы. От этого простого, твёрдого прикосновения по всей спине Вани пробежала волна такого острого, такого реального тепла, что у него навернулись слезы. Это был якорь. Единственная несомненная реальность в мире, который всё больше походил на дурной сон.
— Ладно, — сказал Гриша, убирая руку, но его взгляд продолжал держать Ванин. — Если что… если станет… не по себе. Ты ж знаешь. Я всегда тут. Рядом.
Это простое «рядом», сказанное без пафоса, тихо, почти по-дружески, значило для Вани в тот момент больше, чем все клятвы и заклинания. Он кивнул, не в силах выговорить ни слова, и в его душе на мгновение воцарился хрупкий, драгоценный покой.
На первом же уроке, который вёл вечно сонный историк, Женя, сидевший сзади, принялся отчаянно, но уже с меньшим энтузиазмом, строить глазки Алие через два ряда. Та, положив подбородок на руку, смотрела в окно на скучный пейзаж, демонстрируя полное отсутствие интереса ко всему происходящему в классе, включая Женю. Когда учитель отвернулся, чтобы что-то написать на доске, Женя, рискуя, сложил из тетрадного листа самолётик и метким броском отправил его на парту Алии.
Та, не меняя выражения лица, наблюдала, как бумажный снаряд приземляется прямо перед её учебником. Она медленно, с видом патологоанатома, приступающего к вскрытию, развернула его. На листе было криво нацарапано: «Соскучился? :)». Алия, не моргнув глазом, перевернула лист и на чистой стороне, прямо поверх будущих конспектов, крупно и детально нарисовала смешного, карикатурного человечка со здоровенными бицепсами, который, размахивая граблями, поскальзывался на гигантской луже и летел задом вперёд в грязь, а над ним летела надпись: «Траектория падения твоего IQ». Затем она сняла из-под парты уже дожеванную резинку и с причмокиванием, которое было слышно даже через полкласса, прилепила этот шедевр обратной стороной прямо под столешницу своей парты.
— Упорство, достойное лучшего применения, — с лёгкой усмешкой прошептал Ваня Грише, сидевшему через проход.
— Не упорство, — так же тихо парировал Гриша, но в его глазах, когда он смотрел на Ваню, не было и тени насмешки. Было что-то другое, тёплое и немного грустное. — Глупость. Настоящая. Я бы так никогда… — он не договорил, но Ваня понял. «Я бы так никогда не стал лезть, если бы ты не хотел».
На большой перемене Лена подошла к ним у библиотеки с горящими глазами и потрёпанной папкой в руках.
— Так, я кое-что раскопала за вчерашний вечер. Не спала, рылась в архивах онлайн, пока интернет не отвалился. Про болотные огни. В местной электронной библиотечке есть оцифрованная подшивка «Шафранского вестника» за пять лет назад. Там статья, короткая. Местный рыбак, Пётр Ильич, рассказывал репортёру, что однажды ночью, возвращаясь с озера, видел, как огни «собрались в гирлянду» и вели к болоту какую-то… «бабу в белом». Он потом, цитата, «неделю с похмелья отходил, хотя не пил».