Ваня смотрел на искажённые лица теней — не лиц, а масок страдания, — и его тошнило. Мельница была проклята. Болото — печально. Но это... это было чистое, беспримесное зло, впитавшееся в самые стены.
После урока они с Алией остались в пустом кабинете.
— Ты как... — начал Ваня, но запнулся.
— Вижу? — Алия усмехнулась, но в её глазах не было веселья. — Мы с Алиной... мы не просто «чувствительные». Наш прадед был тут. В этом госпитале. Он был санитаром. Он пытался им помешать. — Она отвернулась к окну. — Его убили. И его боль... она в нас. Мы видим то, что видел он.
Она говорила это так просто, как будто рассказывала о прогнозе погоды. Но Ваня видел, как дрожит её рука.
— Прости, — сказал он, не зная, что ещё сказать.
— За что? — она резко обернулась. — Ты не ставил опыты на детях. Ты просто... — она замолчала, изучая его. — Ты просто не врал. Ни тогда на мельнице, ни сейчас. Ты боишься, но не врешь. Редкое качество.
Она потянулась к своему рюкзаку и достала смятый листок. На этот раз это был не рисунок, а схема — план этажа старой школы, с помеченными красным крестом несколькими точками.
— Держи. Это места, где эхо самое громкое. Не ходи туда один.
Ваня взял листок. Это был не просто знак доверия. Это было признание. Колючая, едкая Алия, которая всех отталкивала, приняла его в свой крошечный, состоящий из двух человек мир.
— Спасибо, — сказал он. — Я... я тоже твой друг.
Алия фыркнула, но краешки её губ дрогнули.
— Только не распускай нюни. Буду честна мне не нравится Лена. Её рациональность здесь бессильна. Тут нужна... другая логика.
***
Находка Вани взволновала всех. Собравшись после уроков в их обычном укрытии — на старой спортивной площадке за школой, — они разложили схему Алии.
— Подвал, кабинет химии на втором этаже и столовая в самом дальнее помещение школы, — Лена тыкала пальцем в отмеченные крестами точки. — Логично. Места с самой мрачной историей. Но нам нужен системный подход. — Она открыла свой блокнот. — Я составила график дежурств. Мы будем ходить туда только группами не менее трёх человек.
— Отличный план, капитан Очевидность, — фыркнула Алия, но спорить не стала. Её схема была в надёжных руках.
— Я с тобой, — тут же сказал Гриша, обращаясь к Ване. В его голосе звучала твёрдая решимость, не оставлявшая места для возражений. Он всё ещё переживал из-за недавней размолвки и теперь стремился быть рядом при любой возможности.
— Эй, а я? — подал голос Женя. — Я тоже могу быть полезен! Я... я могу отвлекать! — Он посмотрел на Алию с наивной надеждой.
Та посмотрела на него поверх схемы.
— Твоя задача — не путаться под ногами. Молчать и не трогать ничего руками. Особенно меня.
Первой целью стал кабинет химии. Когда они вшестером вошли туда вечером, воздух показался им особенно едким, хотя все реактивы отсюда давно вывезли.
Женя, Алия, Алина отправились на первое дежурство.
— Смотрите, — Алина указала на затемнённое окно. В стекле, как в экране, проплывали бледные тени — медсёстры, спешащие по коридору с бинтами и тазами. — Они не замечают нас. Это запись. Эмоциональный отпечаток.
— Ага, только вот отпечаток этот какой-то... кривой, — мрачно заметил Женя. — У той, вон, рука вывернута так, как не должна выворачиваться.
Алия, побледнев, включила диктофон.
— Фиксирую аномалию. Искажение визуальных образов, вероятно, связанное с интенсивностью пережитых страданий...
И тут они услышали это.
Тук. Тук. Тук.
Звук доносился из коридора. Чёткий, размеренный, как шаги. Но не обычные шаги. Он был слишком металлическим, слишком гулким, словно кто-то ходил на костылях или стучал по полу тростью.
Тук. Тук. Тук.
Он приближался.
Все замерли. Женя инстинктивно шагнул вперёд, прикрывая Алия. Алина схватила со стола пузырёк — единственное, что могло сойти за оружие.
В дверном проёме возникла фигура. Высокая, худая, в потрёпанном костюме-тройке. Лицо было уродливым, невыразительным, но в руке он сжимал трость, которой и отбивал этот зловещий ритм. Его губы беззвучно шевелились.
— Он... считает, — прошептала Алина, вглядываясь в него. — Он считает шаги. Все шаги, которые когда-либо были сделаны в этом здании. Он учитель... учитель математики. Он считает, чтобы не сойти с ума от того, что здесь происходило.
Призрак остановился и медленно повернул свою безликую голову в их сторону. Он поднял трость и указал ею сначала на Алину, потом на Алию.
Тук. Тук.
— Два, — хрипло проскрипел он. Его голос звучал как скрип грифеля по старой доске. — Два новых. Два лишних. В уравнении... дисбаланс.