— Ты как? — осторожно, почти невзначай спросил Ваня, разглядывая узор на коре старой берёзы. — С Владом и Азаматом вчера… Ты же с ними с детства.
— А? — Гриша вздрогнул, словно возвращаясь из далёких мыслей. — Да ничего. Ерунда. Просто… вдруг понял, что некоторые люди взрослеют, когда у них появляется ответственность. А некоторые взрослеют, только когда им дают по морде. Или когда они её кому-то набивают. — Он с силой пнул лежащую на тропинке шишку, отправив её в кусты. — Ладно, забей. Не о чем говорить. Смотри лучше на это.
Он указал на стволы нескольких сосен. На серой коре, на высоте примерно пояса, были вырезаны символы. Не просто царапины — аккуратные, глубокие, явно сделанные острым инструментом давным-давно, потому что кора уже успела частично нарасти, пытаясь поглотить странные знаки. Это были те же переплетения окружностей, дуг и линий, что и в рисунках в дневнике мельника, но здесь они казались более… структурными. Похожими на схему.
— Напоминает инструкцию по сборке шкафа от Икеи, — мрачно пошутил Гриша, прикасаясь пальцем к одному из завитков. Кора под пальцем была холодной. — Только представь: соберёшь неправильно — и вместо полки у тебя демон из шкафа вылезет. И будет требовать, чтобы ты ему носки разложил по парам.
Ваня хмыкнул, но смех застрял в горле. От символов исходила та же тягучая, древняя энергия, что и от мельницы, но здесь она была иной. Не такой концентрированной, но более… рассеянной. И более громкой в каком-то тихом, фоновом смысле. Как будто лес вокруг них не просто молчал, а прислушивался к этим знакам.
И лес ответил. Не голосом, а музыкой. Из чащи, метров за сто от них, донёсся звук. Простой, навязчиво повторяющийся мотив, наигранный на чём-то деревянном и полом. На дудочке. Или на свирели. Мелодия была незамысловатой, почти детской, но в её бесконечном повторении была какая-то гипнотическая, тоскливая мощь.
— Песня, — прошептала Алина, подойдя к ним бесшумно, как тень. Её глаза были закрыты, а губы слегка шевелились, словно она напевала про себя ту же мелодию, пытаясь её уловить. — Она… зовёт. Но не нас. Она зовёт того, кто спит здесь. Давно. И очень глубоко.
— Отлично, — вздохнула Лена, подходя с блокнотом, в котором уже были зарисовки полевых кругов. — Теперь у нас поющий лес. Не хватает только танцующих мухоморов и говорящего ёжика, чтобы картина сказки была полной.
— А что, круто было бы! — оживился Женя, подбежавший к ним. Он уже представлял себе дискотеку в лесу. — Представь, дискотека опят! Светомузыка, стробоскопы из светлячков… Я бы там…
Он не договорил. Алия, подкравшись сзади, резко схватила его за капюшон куртки и дёрнула так, что он чуть не присел.
— Заткнись. Насовсем. И все, тихо. Слышите?
Все замерли, затаив дыхание. Сквозь простенькую, навязчивую мелодию дудочки из леса пробился другой звук. Громкий, рвущий тишину утра, низкий и яростный. Это был рёв мотора, работающего на пределе, и скрежет колёс по щебню.
На проселочную дорогу, ведущую от деревни к полю, вырулил, подпрыгивая на кочках, старый, помятый «Жигулёнок» пятой модели. Из него, словно из переполненного клоунского автомобильца в цирке, начали вываливаться знакомые фигуры. Влад, с разбитой и уже подсохшей губой. Азамат, отряхивавший с идеально белой, теперь слегка запылённой куртки невидимые соринки. И ещё двое парней из параллельных классов — коренастые, с тупыми, агрессивными лицами. Братья Шмидт, местная головорезная элита младшего поколения.
— Боже правый, — прошептал Гриша, бледнея. — Это же Шмидты. Они как чума. Что Влад с ними устроил?
Машина, пустила через трубу чёрный дым, рванула обратно к деревне. А Влад с Азаматом, заметив их компанию у леса, направились к ним широкими, победными шагами. Выглядели они возбуждёнными, почти ликующими, несмотря на свежие синяки и ссадины.
— Гришка! Братан! — крикнул Влад, широко улыбаясь своей кривой, теперь ещё и разбитой улыбкой. — Ты не поверишь, какой у нас утром бенефис был! Мы только что Шмидтам по перьям как следует проехались! Представляешь, они Лену твою, ту, что с блокнотом, доставать начали вчера у магазина! Говорят, она с приведениями якшается, по ночам на болоте шастает, всю деревню смущает! Ну, мы им быстро объяснили, как тут у нас с такими разговорами!
Азамат с привычным ему изяществом поправил воображаемую складку на рукаве.— Ситуация требовала применения… аргументированного убеждения. Впрочем, диалог состоялся, и позиция была донесена весьма наглядно.