Гриша стоял, словно вкопанный. В голове у него бушевала буря противоречий. С одной стороны, дикое, тёплое чувство благодарности — они заступились за Лену, а значит, косвенно, и за всех них, за этот их странный, изгоиский кружок. С другой — он видел их сияющие от насилия глаза, слышал этот пьянящий, густой запах драки, глупости и примитивной «понятийной» справедливости, который когда-то был и его миром. Миром, из которого он теперь выпал.
— Ребята… — начал он, не зная, что сказать. Спасибо? Или «что вы наделали»?
— Всё, Гриш, — Влад хлопнул его по плечу, но в его глазах не было прежней, братской, беззаветной теплоты. Было уважение, но отстранённое. Как к человеку из другого племени. — Мы за своих горой стоим. Это железно. Даже если они… ну, знаешь, странные немного. — Он бросил быстрый, ничего не выражающий, чисто оценивающий взгляд на Ваню, на Лену, на сестёр. — Но ты сам выбрал, с кем тебе по пути. — Влад сделал паузу и добавил уже совсем другим, будничным тоном: — С днём рождения, кстати. Гуляй с своими… э-э-э… ботаниками. Интересно.
Они развернулись и ушли той же разбитой дорогой, не оглядываясь, оставив Гришу в состоянии полной, оглушительной когнитивной дисфункции. Он потерял их. Окончательно. Они всё ещё были готовы драться за него (или за его честь), но они больше не были его братьями. Пропасть стала непроходимой.
— Ну что ж, — раздался голос Алии. Все обернулись. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на Гришу с редким для неё выражением — без насмешки, без издёвки. С пониманием. Почти с сочувствием. — Поздравляю с переходом в новый статус. Ты теперь официально слишком странный для местных гопников и слишком гопник для местных странников. Ни нашим, ни вашим. Добро пожаловать в клуб маргиналов высшей лиги.
Женя, не удержавшись, обнял её за плечи в порыве ложного братства (и тут же получил локтем в солнечное сплетение, но уже беззлобно).— Ага! Теперь ты наш! Гриша-гопо-странник! Звучит как супергерой! «Он может и морду набить, и призрака изгнать!»
Гриша попытался улыбнуться, но получилась жалкая, кривая гримаса. Лес перед ними всё ещё тихо наигрывал свою древнюю, зовущую песню. А у него внутри бушевала своя, личная буря. Он потерял старых друзей, чтобы защитить новых. И теперь ему предстояло праздновать своё взросление, свой день рождения, в компании, которая сражалась с болотными призраками, расшифровывала послания инопланетян (или кого похуже), слушала песни спящего леса и… принимала его. Со всеми его дурацкими чувствами, с его грубой прямотой, с его неловкостью. Даже с тем немым, тёплым хаосом, что бушевал в нём каждый раз, когда он смотрел на Ваню — и что, как он теперь с ужасом понимал, читали на его лице, наверное, абсолютно все, кроме самого Вани.
— Ладно, — наконец вздохнул он, с силой потирая лицо ладонями, будто стирая с него прошлое. Он посмотрел на загадочные символы на деревьях, на идеальные круги на поле, на своих новых, безумных друзей. — Раз уж я теперь официально переквалифицировался в «ботаника-прикладника», давайте разберёмся с этими каракулями. Может, это рецепт волшебного зелья от всех бед? — Он бросил быстрый взгляд на Ваню, и на его лице наконец-то появилась настоящая, хоть и усталая, улыбка. — Хотя нет, с нашим-то везением, это скорее всего инструкция, как активировать очередного голодного духа или разбудить каменного великана. Кто первый нальёт крови в жертвенную чашу? Добровольцы?
Лена тут же открыла блокнот на чистой странице, её глаза загорелись.— Гипотеза принята к рассмотрению. Начинаем протокол расшифровки. Женя, перестань пялиться на Алию и померяй углы между этими линиями. Алия, попробуй почувствовать, откуда идёт эта музыка. Гриша, Ваня — осмотрите периметр леса на наличие других маркеров. Алина… — Лена посмотрела на самую тихую из сестёр. — Алина, просто будь наготове.
Алина кивнула, и её спокойный, тёмный взгляд скользнул по лесу, по полю, по ним всем. В нём читалась всё та же неизменная готовность. Готовность к тому, что их маленькая, только что родившаяся общность снова столкнётся с чем-то, для чего у мира нет нормальных слов. И они встретят это вместе. Гопо-странники против древней магии.
Глава 18: Песня, что зовет в чащу
Тишина в амбаре была густой, как силосная пыль, висевшая в лучах закатного солнца, пробивавшихся сквозь щиты рассохшихся досок. Лена сидела на перевёрнутом ящике из-под патронов, её пальцы впивались в хрупкие страницы нот так, что костяшки побелели. Теперь, когда слёзы высохли, наступила фаза холодной, почти металлической ясности.