Алия первая нарушила оцепенение практическим действием. Она хмыкнула, достала из кармана смятую пачку сигарет, но, поднеся одну ко рту, увидела, как дрожат её пальцы. Она с силой швырнула пачку в темноту.
— На хер, — прошептала она сипло. — И так уже накурилась этой... мистикой. — Она подошла к Лене, не глядя на неё, и грубо накинула на её плечи свою куртку. — Трясёшься как осиновый лист. Двигайся, пока не закоченела.
Женя, молчавший всё это время, вдруг присел на корточки и ткнул пальцем в землю. В том месте, где стояла Лена, трава была не просто примятой. Она легла по идеальному кругу, все стебли направлены наружу от центра, будто от мощного взрыва.
— Физическое проявление, — пробормотал он. — Энергетический выброс. Интересно, как долго продержится этот паттерн...
— До первого дождя, надеюсь, — отозвался Азамат, отпивая из походной фляжки. Запах дешёвого, едкого самогона тут же разнёсся по поляне. Он протянул фляжку Лене. — Глотни. Прошибит.
Лена машинально взяла, сделала глоток. Огонь прошёлся по горлу, ударил в голову, на секунду выжегая тот леденящий холод в груди. Она закашлялась, слёзы брызнули из глаз, но ощущение раздвоенности, странной связи с лесом, чуть ослабло. Она передала фляжку дальше. Ване, который отказался, кивнув. Гриша взял, глотнул, сморщился и передал Алине.
— И что теперь? — спросила Алина, возвращая фляжку Азамату. Её голос звучал устало. — Мы его... успокоили? Надолго?
Азамат мрачно ухмыльнулся, вытирая горлышко рукавом.
— Успокоили? Нет. Вы постучались к нему в дверь. И он открыл. Теперь он знает вас. Чувствует. Особенно тебя, — он кивнул на Лену. — Ты теперь проводник. Канал. До следующего новолуния, думаю, будет тихо. А там... посмотрим. Договор нужно подкреплять. Не раз в сто лет, а регулярно. Иначе связь порвётся, и он снова начнёт тянуть силу сам, как вампир.
Мысль о том, что это не конец, а только начало долгой, изматывающей обязанности, легла на всех тяжёлым грузом. Лена закрыла глаза. Она представляла себя старой, седой, стоящей на этой же поляне и поющей ту же песню, пока молодые, испуганные лица друзей (будут ли они тогда с ней?) образуют круг. Это было похоже на пожизненное заключение. Но в то же время — на миссию. Смысл, которого так не хватало в её доме с пьяными криками и запахом несбывшихся надежд.
— Ладно, философы, — Алия хлопнула в ладоши, звук получился сухим и громким. — Пора валить отсюда. Я мокрую траву уже ненавижу. И эта тишина меня бесит. Слышите? Ни хрена не слышно. Не по-людски.
Она была права. Лес молчал. Ни шелеста, ни писка, ни шороха. Была только тишина и давящее ощущение взгляда со всех сторон.
Они собрались уходить. Лена сделала первый шаг и чуть не упала — ноги не слушались. Гриша и Ваня, не сговариваясь, поддержали её с двух сторон. Она оперлась на их плечи, и им пришлось почти нести её между собой.
Обратный путь был похож на бегство из другого измерения. Тени под деревьями казались гуще и подвижнее. Фонари выхватывали из темноты знакомые стволы, но они выглядели чужими, будто повёрнутыми другой стороной, более древней и безразличной. Азамат шёл впереди, его фонарь выписывал нервные зигзаги по тропе.
Когда вышли на опушку, где начинались огороды, все невольно обернулись. Лес стоял чёрной, беззвёздной стеной. Казалось, он стал ближе.
— Завтра, — сказал Азамат, оборачиваясь к ним. Его лицо в свете луны (она уже вышла из-за туч) было жёстким. — Завтра все соберёмся. У меня. Обсудим, что это за «регулярность» и как жить дальше. И, — он посмотрел на Лену, — тебе нужно учиться. Не просто петь. Чувствовать. Контролировать канал. Иначе в следующий раз он не просто коснётся. Он войдёт.
Он развернулся и зашагал прочь, к своей заставе, не прощаясь.
Разошлись молча. Обниматься, праздновать было нечего. Они совершили не подвиг, а необходимость. Открыли ящик Пандоры и с трудом захлопнули крышку, но трещина осталась.
Ваня провожал Гришу до калитки. Они стояли, не в силах разойтись.
— Ты как? — тихо спросил Ваня.
— Живой, — Гриша усмехнулся, но смешок вышел нервным. — Ты?
— Тоже. — Ваня посмотрел ему в глаза. В них всё ещё отражался ужас и восторг от только что пережитого. — Спасибо. Что был там.
— Я всегда буду там, — просто сказал Гриша. И это не было пафосом. Это была констатация факта.
Они ещё секунду постояли в тяжёлой, но уже не неловкой тишине, потом Гриша кивнул и скрылся за дверью.