— Все мои секретные рецепты выведать решил? — в ответ раздался смешок, но отказывать старушка не стала. — Приходи, не жалко. Покормим тебя, отмоем, причешем.
— Спасибо.
С улыбкой подняв с пола свои вещи, Эд краем глаза заметил в зеркале на стене своё отражение.
Эдмунд увидел себя, и видение приобрело чёткость, позволяя мне разглядеть юношу.
Болезненно худой и бледный, с впалыми щеками, пыльный, потасканный, с уже частично отросшей шевелюрой не аккуратнее птичьего гнезда.
— А знаете, мне нужно кое-что ещё… Средство для волос, — Эд всё сильнее кривился, не узнавая в отражении себя. — Надо же, какой я стрёмный.
Мир вокруг обратился лиловой дымкой, перенося меня в новое видение. Напоследок где-то на фоне промелькнула мысль: «Если я врач, я должен искать больному лекарство. А разве я сам не больной? Кто мешает мне искать лечение разломов?».
Из тумана возник коридор академии. Мама стояла перед стеной на первом этаже. На ней разместили листочки с результатами зимних экзаменов и список студентов, которые при неявке на пересдачу будут отчислены. В нём фигурировала мамино имя. Умом девушка понимала, что это плохо, но ей было глубоко наплевать.
— Скажи, что собираешься с этом что-то делать, — попросила Оливия.
— Я схожу на пересдачу, — пожала плечами мама.
— А толку? Ты ж ничего не знаешь. Скажи, что попытаешься выучить.
— Может, — маму уже тошнило от этого короткого разговора.
— Не может, а надо! Ты слышала о себе последние сплетни?
— С августа трепятся. Неужели болтуны ещё не наговорились? Было же затишье…
— Ну, знаешь! Ты же кормишь эти сплетни.
— Что на этот раз? Где его теперь видели и с кем мы друг другу изменяли?
— Нет, Пацифика. На этот раз речь про вот это, — Оливия постучала по листочку со списком. — Ты вот знала, например, что с самого начала была двоечницей? За тебя всё Эд решал.
Мама будто не сразу услышала подругу, но через несколько мгновений на её лице отпечаталась помесь шока и ярости:
— Что?! — почти воскликнула мама. Она понимала, что такие слухи имеют под собой крепкое логическое основание, но это не отменяло их возмутительности. — Это не правда!
— Я знаю, а вот другим пойди и докажи, — Оливия как ни в чём не бывало достала из кармашка в объёмной юбке цвета фуксии зеркальце и поправила собранные в пучок русые волосы. — Видишь даты пересдач? Всю энергию туда.
Придя домой, мама закрылась в комнате и встала перед зеркалом, раздумывая о дальнейшей стратегии. Долго мусоля тему расставания, её разум привык игнорировать остальные, но его вдруг поставили перед фактом — если не решить одну из «остальных», будет плохо.
— Это всё из-за тебя! — тряпичный медведь, ставший первым предметом, попавшим под руку, полетел в сторону, сбив с прикроватной тумбочки нарисованный карандашом портрет моего учителя.
Отправленная в стену летящим медведем старая деревянная рамка дала несколько трещин, стекло со звоном разлетелось.
— Всё из-за тебя! Чтоб ты… — мама осеклась и с тяжёлым вздохом прошипела. — …с глаз моих исчез.
Достав из безвозвратно испорченной рамки листок с рисунком, девушка бросила его на кровать и запустила в ковёр плетением.
Сгусток воды собрал осколки и вместе с ними послушно полетел за хозяйкой, выходящей из комнаты.
Отнеся осколки в мусор, мама поднялась на чердак и забрала один из пыльных ящиков, хранящихся "на всякий случай".
Девушка притащила его в комнату и стала сбрасывать внутрь вещи.
Вобрав в себя всё, что мама сочла лишним, коробка отправилась в шкаф на чердаке.
Одно за другим помчались короткие воспоминания. Мама упёрлась в учёбу, стараясь больше ни о чём не думать. Она пересдала экзамены по предметам. Оценки вышли слабенькие, на границе с провалом, но она продолжала зазубривать материал, как новый, так и пропущенный.
Следующим летом она убедила своего преподавателя отправить её в числе подающих надежды студентов в Королевское Научное Общество, где их допускали на несколько конференций с участием светил магической науки.
Там она встретилась с папой. Он позвал её на прогулку буквально на второй день, убедившись, что мама оставила расставание в прошлом.
Конечно, моральную сторону поведения моего отца стоит оставить за скобкой — подкатывать к невесте друга — сомнительная модель поведения, но мама с Эдом уже расстались, да и воспоминания отца я не могу посмотреть, чтобы судить. Ну и… поступи он иначе, меня бы не было. Так что не буду подвергать ситуацию моральному анализу.