Коротко резюмируя остаток воспоминания: он отнёс её вниз.
Последнее, что мне дано было увидеть — сегодняшний день. Прогулку по базару и процесс перекапывания поля. Единственное, что содержал этот день кроме общения и периодических «зависаний» — реакция мамы на работу Эда. Она не могла им не восхищаться, посмотрев на уровень колдовства на поле, и это очень радовало моего учителя, очевидно, зависимого от чужого одобрения. В тоже время она за него переживала, что с одной стороны радовало одинокого недолюбленного человека, но с другой обижало — он же не «дамочка в беде», у него всё под контролем, а она что-то не то о нём думает.
Меня выбросило на стык трёх внутренних миров. Дождливый лес, поле с дорогой из жёлтой брусчатки и туманное место со спускающимися с неба полосами ткани. Я не стала здесь задерживаться и вышла в реальный мир.
Я снова стояла в башне. Мама и учитель по-прежнему мирно спали на диване, она — сидя, он — лёжа, свесив ноги с ручки.
У меня кружилась голова, немного подташнивало. Сколько я провела в их воспоминаниях? Глянув на часы я тяжело вздохнула — всего два часа, а кажется, что успела состариться.
Я отправилась к огненному артефакту. Хочу какао. Ничего не хочу, только какао и спать.
Доставая молоко и кастрюлю, я осмысливала увиденное.
М-да… вроде и нормальные они люди, но вот из-за чьих-то комплексов ждал эти отношения провал. Вопрос теперь в том, что мне с этой информацией делать.
Проблемы у Эда не на пустом месте, а вследствие длительного отсутствия внимания и заботы. Не считая того времени, когда они с мамой готовились пожениться, такое состояние у него уже двадцать лет. После их расставания, то бишь последние семнадцать лет, ситуация никаким образом не могла улучшиться, её мало спасало даже моё присутствие.
Просто ждать, когда его загоны сами пройдут — решение очевидно неэффективное. Придётся пытаться лечить. Я, конечно, не доктор «специального профиля», а маг-менталист из меня пока не полноценный, но что-то очевидно надо делать.
Можно предоставить матери самой с этим разбираться, но, судя по их расставанию и теперешнему общению, эта мера тоже не даёт гарантий результата.
Я поставила греться молоко и прикрыла глаза. Голова отказывалась нормально работать, и я засыпала на ходу. А ещё всё это обдумать надо…
— Люди вокруг сложные, — забормотала я, не сильно вникая в собственные слова. — С кем ты меня оставил, а, пап?
…
75. Луна.
…
— Луна, вставай, завтрак уже готов, — меня разбудила мать.
С трудом оторвав голову от подушки, я огляделась. Заспанный Эд покачивался из стороны в сторону, сидя на диване и прикрыв один глаз.
Не в силах удерживать голову и дальше, я уронила её снова и проворчала:
— Как погасить солнце?
— Выгнать из дома твою мать будет достаточно, — Эдмунд спустил ноги на пол и, протерев лицо ладонью, поднялся. — Сколько сейчас времени?
— Двенадцать. Я сказала тебе уже дважды.
— Думаешь, я в состоянии это осмыслить? — Эд постоял и снова рухнул на диван. — Я спать.
Мама положила кухонное полотенце, которым только что протирала столешницу и подошла к нему. Оценив ситуацию, она нагнулась к бывшему жениху.
— Сейчас кому-то будет страшно.
— М-да? Неужели. И кому же?
— Тому, кто лежит без рубашки и боится щекотки.
— Можно не надо? — судя по тому, как исказился голос, Эд улыбался.
— Вставай. Завтрак почти готов.
Я выбралась из постели примерно в одно время с Эдмундом.
— Ванная занята, — он поспешил к двери и скрылся в маленьком помещении, раньше бывшем внутренней частью крепостной стены.
— Луна, — позвала мама, нарезающая ветчину.
Я подошла и активировала водный артефакт, чтобы умыться:
— Я тебя слушаю.
— Вы с Эдом куда-нибудь собираетесь завтра?
— Работать. Надо собрать почки в лесу.
— Ты же можешь остаться?
— Зачем? — я утёрлась рукавом ночнушки.
— Дело в том, что послезавтра Эду исполняется тридцать пять.
— А тебе завтра, — констатировала я.
— Да. Поставь на стол, — мама вручила мне миску с нарезанной ветчиной и, раскладывая по тарелочкам омлет, продолжила. — Но я абсолютно уверена, что моим тортом Эд уже озаботился.
— С чего такая уверенность?
Мама пожала плечами:
— Я просто знаю Эда.
— Ага, — я взяла с тарелки кусочек мяса и съела. — Логично. Про мой-то он вспомнил.
— Останешься помочь?
— Да, хорошо. Но почему не обратиться в пекарню?