— Луна, я знаю, чем мы завтра займёмся, — на лице учёного отобразилось выражение под названием «У меня появилась потенциально небезопасная, но обалдеть какая весёлая идея».
— Мальчику подарили кубики, — улыбнулась Пацифика. Мимика бывшего жениха в подобные моменты порядком её забавляла. — Завтра он пойдёт из них строить.
— Да знаешь, мальчики часто любят кубики. А тридцатипятилетней старушке это кажется странным? — чуть прищурился Эдмунд, улыбаясь одним уголком губ. — Кстати об этом. У нас чай скоро совсем остынет.
Пацифика перевела взгляд на накрытый стол.
— Ты же погасишь все семьдесят свечек, да? — тут же догадалась «старушка».
— Ну почему вы обе так быстро догадались? — пробурчал Эд, отодвигая печёночный торт. — Какие вы скучные.
— Это ты повторяешь шутки восемнадцатилетней давности. Или надеялся на старческую забывчивость?
— Надеялся. А что? На спину-ноги-кости жалуешься регулярно, практически живёшь у лечащего врача, на мальчиков с кубиками ворчишь, вкусно кормишь. Чем ты не бабушка?
— Давайте вы будете упражняться в остроумии потом? Я есть хочу, — Луна прервала не особо содержательный диалог.
Пацифика «задула» свечи. Следом погасил свои Эд. На тарелках появились кусочки тортов, застучали вилки.
Луна быстро расправилась с ночным перекусом и вышла из-за стола.
— Я чистить зубы и спать. Вы собираетесь ещё сидеть, да?
— Не знаю, — пожала плечами Пацифика. — У меня что-то опять спина ноет.
— Собирался ещё почитать, — Эдмунд отрицательно покачал головой.
Луна исчезла за дверью ванной.
— Ты будешь читать что-то по работе или художественное?
— Роман себе купил. Типа тех, что у тебя в академии таскал.
— Это тот, что у тебя на тумбе лежал? — уточнила Пацифика и объяснила. — Я сегодня там пыль протирала, увидела.
— Убиралась наверху?! Надеюсь, на рабочем столе ты порядков не наводила? — Эд похолодел.
— Нет. Я ж не сумасшедшая, лезть в твои разработки.
— Моё ж ты золото, — от сердца отлегло и Эд продолжил разговор о романе. — Да, я про ту книгу. Я ещё не начинал читать, но слышал, что герои должны кого-то убить и поделить наследство.
— Звучит занятно. Дашь потом почитать?
— Без проблем, — Эд ковырнул печень в своей тарелке и выпалил. — Можем даже вместе посидеть, если ты не очень плохо себя чувствуешь.
Эдмунд опустил взгляд в тарелку. Мысли только теперь догнали язык и какие-то подсознательные желания, продиктованные ностальгией по разрушенным отношениям. Эд дал себе мысленный подзатыльник за это дурацкое предложение. Что это у него за глупости в голове? Хотя… а почему нет? Есть ли хоть одна причина, почему это глупо и неправильно? Конечно есть — всё давно в прошлом и… и вообще у них тогда ничего не получилось, не получится и теперь! Только больнее станет.
— Да, — выдохнула Пацифика.
Она, безусловно, почувствовала, что что-то не так — даже Эд, не способный читать мысли, в этом не сомневался — но, тем не менее, не дала собеседнику шанса передумать.
Спина предательски заныла.
— Только сядем на диван, не возражаешь? Ужасно болит спина.
— Хорошо, — Эд отломал вилкой кусочек торта. Отступать было уже поздно. Да и… не хотелось.
— Заморозишь нервы? — уточнила Пацифика, задыхаясь от смешанного чувства — смущения и ликования.
Луна снова появилась в поле видимости и тут же скрылась за шторкой.
— Ладно, — Эдмунд закончил ужин и встал у водного артефакта, вымыть посуду.
С верхних этажей крапива уже несла небольшой пёстрый томик.
…
79. Автор.
…
В конце мая погода в Трое-Городе часто становилась дождливой. Вот и этим вечером холодный ливень барабанил по крыше.
На столике у дивана стояли три полупустые кружки с тёплом молоком, на диване, завернувшись в одеяла, сидели жители башни. Завтра они собирались отправиться в родную столицу, а пока наслаждались тишиной захолустья.
Луна листала приключенческий роман, а Эдмунд и Пацифика книгу-страшилку, про монстров в пруду старого замка.
— Отвратительно, — прокомментировал Эд. — Просто отвратительно.
Через полминуты Пацифика дочитала до того же места:
— Феерически гадко.
Женщина поджала под себя ноги, плотнее укуталась в одеяло.
Эдмунд сидел, закинув ногу на ногу, и, уперев в колено локоть, вытягивал руку с книгой подальше от себя и поближе к Пацифике — так им обоим было удобно читать.
Луна потянулась к чашке и отхлебнула. На губе остались «усы» из молочной пенки. Девочка уже собиралась вытереться, но мать остановила её: