Я внезапно испытала приступ умиления: она даже дала ему тоже определение, что и я!
— Да? А вы с мамой злюки. Вытащили буку из естественной среды обитания, заманив жаренной картошкой и тащат в общество вместо тихого ужина.
Дочка усмехнулась и констатировала:
— Да. Такого наша миссия. Ты хоть раз видел большой семейный ужин без бук и злюк?
— Для большого семейного ужина у меня не было достаточно родственников.
Луна над чем-то задумалась, но через несколько мелькнувших за окном домов, снова заговорила:
— Кстати, а почему?
— Что? — Эд уже забыл о теме разговора.
— Где все твои родственники?
В поле зрения появился нужный дом. Розовое строение, целиком принадлежащее моим родителям, сегодня должно быть переполнено людьми.
Две сестры с мужьями и детьми уже в сумме дают одинадцать человек. Потом родители. Ещё двое. Плюс я, Луна и Эд — это уж шестнадцать человек. И Джек обещал показать невесту. М-да… восемнадцать.
— Да чёрт их знает. Мама сирота, у папы только брат. Бездетный алкоголик, — подумав, безразлично пояснил Эдмунд и на мгновение повеселел. — Чёрт! Так вот в кого я, оказывается.
Повозка встала. Луна первая выскочила из неё и поспешила к двери. Пока я расплачивалась, а дочь звонила в дверь, Эд стал у меня за спиной и, склонившись к уху, тихо констатировал:
— Ты была не очень озабочена хорошей наследственностью, когда согласилась выйти за меня.
— Наследственностью… ну да, не очень.
Мы подошли к двери в момент её открытия. Из дома донеслись голоса и визги моих малолетних племянников. Младшая сестрёнка Гера с двухлетней дочкой на руках стояла в коридоре.
— Привет, — она не задержала взгляда на нас с Луной. Диковинка в виде моего бывшего жениха заинтересовала её куда сильнее. На момент знакомства с ним её было двенадцать. Кажется, он даже немного нравился ей тогда. — Вы же Эдмунд, я правильно помню?
— Да, — протянул Эд, скрывая неловкость.
Бедняга. Мне даже жаль его. Притащили куда-то, где его помнят не в лучшем свете, и не дают отмолчаться.
— А Вы Гера. Я помню.
— Да. Можно на «ты»?
— С удовольствием.
К этому моменту рядом появился мой отец. Я напряглась.
— Гера, что ты им проход перегородила. Иди, уйми чертей.
— Бегу, — сестра коротко кивнула и скрылась на кухне.
— Хорошего ты мнения о внуках, — хмыкнула я.
— А то, как же.
Папа дождался пока мы войдём и с улыбкой вытянул руки к Луне. Малышка повисла у него на шее. Приятно сознавать, что она всегда была в числе его любимчиков.
Из кухни появилась мама и тут же расцеловала внучку.
— Ну как учёба?
— Нормально. Бегаем по лесу, орём на кабанов, нюхаем травки. Лучше чем был в школе.
Мой отец прошёлся по Эду долгим задумчивым взглядом. Тот не отвёл взгляда, хоть явно не ждал от «тестя» ничего хорошего.
— На сколько мне известно, до этого ты никого не учил, — уточнил папа.
— Педагогика — не моё.
— Когда я пришла к нему домой и отказалась уходить, он сказал то же самое, — как ни в чём ни бывало заявила дочь, чем рассмешила их обоих.
— Солнышко, ты ещё забыла рассказать, как съела мой ужин, отжала комплект сухой одежды и диван.
— Хе-хе… сам виноват — мало сопротивлялся.
— Так, девочки, идите в столовую, а нам нужно поговорить, — папа убрал руки в карманы брюк.
Мать, я и дочь покинули коридор. Из-за воплей детей и возни большой компании ничего не было слышно. Луна заговорила о чём-то с кузенами, а я сосредоточилась на многочисленных приветствиях. Вдобавок у стены возился новый член семьи — невеста моего брата. Время познакомиться.
…
87. Автор.
…
Рауль и Эдмунд стояли в коридоре перед входной дверью, буравя друг друга взглядами.
— Почему ушёл?
Эд не знал, что должен сказать. Почему-то никто не понимал этих элементарных причин. Смотрели на него, как на тупого, и ждали разъяснений. Причина очевидна: источник.
Сложно объяснить, в чём было принципиальное отличие Эдмунда от тех, кто не колдует с рождения, или от тех, кто получил какое-то физическое увечье, не поддающееся лечению. Эд и себе-то не мог толком этого объяснить. Просто знал. Видел эту глобальную разницу.
Пацифика любила его не таким. Согласилась выйти не за такого. Да, не хотела расставаться и уходить, но… Разве она согласилась бы снова?
Да, сейчас он известный учёный, но перед этим были годы — долгие годы! — постоянной работы, изнурительного лечения, тренировок после открытия новых плетений для сломанного источника… Он был ужасным транжирой — спускал всё на книги, оставаясь, порой без средств на еду и новую одежду. И не очень хорошо обходился со всеми своими девушками, предпочитая им работу. Он не хотел бы, что на их месте была Пацифика.