— Может, открою тебе тайну, но ты и трезвый-то довольно странный. Пьяные выходки не всегда отличаются от нормы.
— Ты утрируешь, — Эд покачал головой. — И вообще, похмелье на утро было весьма ощутимым. От меня должно было пахнуть перегаром.
— Ты проспал весь следующий день.
— Тебе не показалось это странным?
— Мы вернулись домой и легли в четыре часа утра. То, что ты — человек, способный проспать до трёх дня, ложась в двенадцать и не имея срочно работы — проспал в таких условиях до шести, вообще не странно. А потом ты принял душ, намазался одеколоном и поел. Проведя два часа на чердаке с каким-то барахлом, снова лёг спать.
— М-да… Видимо, я напился сильнее, чем думал, — хмыкнул Эд, опять хрустя жаренным хлебом. — Что они кладут в этот соус? Потрясающе.
— Ты бы не ел его столько. Весь вечер с этими креветками ходишь.
— Но это правда потрясающе! Только знаешь… я бы не на хлеб это клал, а, например, подавал к рису. Было бы ещё круче. И креветку запанировать.
— Если от них тебе станет плохо — сам будешь виноват.
— Нет, тебя буду винить, — саркастично усмехнулся Эд. — Конечно сам, Цифи, кто ж ещё?
— Ну, — я пожала плечами. — Будешь потом говорить, что я о тебе не забочусь.
Эд не ответил. Лицо вдруг как-то посерьёзнело.
— Вообще-то ты с этим даже перебарщиваешь.
— А как иначе? В Трое-Городе мы почти месяц жили под одной крышей. Снова. Здесь постоянно ходим вместе, друг у друга ужинаем. Что значит «перебарщиваю»? То, что мы расстались, ещё не значит, что я перестану о тебе беспокоиться…
Эд сосредоточенно разглядывал тёмную стену деревьев парка. Жевал гренку с имбирным соусом. Молчал.
— …хотя бы как о друге.
— «Друг» — это не то слово, которым я бы описал тебя. Среди моих друзей и приятелей всего одна женщина, с которой я спал. И та — проститутка Фелиция.
— Давай не будем о твоих девушках лёгкого поведения, — я потёрла средним пальцем висок. Не думать. Просто не думать. Я ему не жена и правом устраивать скандалы на почве ревности не наделена. — Но согласна, возможно, «дружба» не совсем подходящее слово.
— Да абсолютно.
Соус с гренки стёк ему на палец. Эдмунд слизал его и продолжил:
— Я на тебе чуть не женился. Это о чём-то говорит, не находишь?
— Да, да. Просто… Я не вполне понимаю, как тогда это нужно называть.
Эд пожал плечами:
— Либо инерция, либо рецидив.
— Что? — я во второй раз медленно повернула голову к Эду. Он горит про снова проснувшиеся чувства или несёт какую-то невнятную чушь, а я просто не догоняю его ход мыслей?
Щёки у него имели чуть более яркий румянец, чем всегда. По крайней мере, так казалось во мраке. Может, снова пьян? Разговаривает нормально, да и вполне в его духе. Но он сегодня пил — это я точно видела — ходил с бокалом.
Я продолжала рассматривать Эдмунда с любопытством и малой настороженностью — кто знает, что он сейчас выкинет.
Взгляд серых глаз на протяжении долгих секунд оставался спокойным и ничего не значащим. «Инерция или рецидив»…
— Относительно себя, я склоняюсь ко второму варианту, — Эд наклонился ко мне.
Видимо я упустила какое-то важное мгновение. Лишь на секунду, казалось бы, прикрыв глаза, я почувствовала на губах вкус имбиря.
И снова я что-то упустила. Мы уже сидели в прежнем положении, будто никакого поцелуя не было. Только две вещи напоминали о нём: пятно моей помады у Эда на губах и стойкое послевкусие соуса для креветок.
«Инерция или рецидив» всё-таки о чувствах.
— Я бы хотела попробовать снова, — сообщила я, поднимая глаза к небу, где, как мне показалось, пронеслась звезда.
— Чёрт, я надеялся, ты мне пощёчину влепишь, — проворчал Эдмунд.
— С чего бы? — его реакция меня разом насмешила и оскорбила. — Ты красивый, холостой, трудолюбивый, хозяйственный и с хорошей работой. Ладишь с моим ребёнком и сам проявляешь интерес. Я ничем не связанная вдова, которая вот вообще не против прибрать тебя к рукам. С чего ты взял, что можно вот так просто меня поцеловать и думать, что я не потребую продолжения?
— Цифи… — вздохнул Эд. — Ты мечтала в детстве стать принцессой?
— Не больше, чем все девочки, — пожала плечами.
— Ну-ну… а я, не меньше чем другие мальчики хотел стать рыцарем, который спасает принцессу от любого дракона, — Эд развёл руками и откусил последнюю гренку. — Как видишь, дракона скорее победишь ты, а в башне заперт я.
Я негромко засмеялась:
— О, Боже, Эдмунд… Ты, конечно, лапочка, но боюсь, тебе не быть принцессой. У них обычно нет подростково-уличного лексикона. Только в очень паршивых книгах.