Люди, подпитывающие Эда, стали постепенно отходить или падать в обмороки — у них кончалась энергия.
Учитель усилил напор на купол. Тёмное плетение проседало.
Численность рядов на той стороне всё сокращалась. Один за одним они уходили.
Тёмное плетение помутнело. Конец близится. А за мамой и Эдом ещё целых три человека, считая старуху. Сейчас они нас вытащат.
Я прикрыла глаза, но вдруг свет усилился. Через весь шум раздался крик Джастина.
Откуда-то взялись силы обернуться на него. Откуда энергия, если источник почти пуст? Не может же он взять её больше, чем у него есть?
Чёрт. Выгорание источника. Когда энергии расходуется больше критического. От Джастина стали отлетать чёрные эфемерные лоскутки — кусочки пузыря, сжигаемого ради энергии. Неостановимый процесс. Необратимое повреждение источника.
Ужасно, но завораживающе.
Снова закрылись глаза. Снова вдох-выдох. Снова и снова.
Я опять заставила себя осмотреть мир.
Плетения сияли, затмевая всё вокруг. Но на другой стороне возле двух сцепившихся фигур мамы и учителя не было ни одной другой. Зато летели, как осенние листья обрывки белой материи.
Рука Эда соскользнула с купола — напор белого плетения ослаб. Но через несколько мгновений, мама подняла его руку и прижала назад.
Купол и чёрное плетение в его центре затряслись.
Мгновение.
Глаза застелила белая пелена.
…
113. Луна.
…
Не раздалось ни звука. Хотя, быть может напротив, звуки были такими громкими, что меня на время оглушило. Это вполне объясняло и внезапно прервавшийся шум. Чёрное и белое сияние погасли, но яркие пятна в глазах мешали рассмотреть что-либо.
— Мам? Эд?… — я не услышала своего голоса, но почувствовала на лице тёплые руки.
Перед глазами медленно начало проясняться. В сером тумане, окутавшем поле, беззвучно бегали фигуры, проступали очертания трибун и здания. Мама ощупывала и вытирала меня носовым платком. Она говорила, но я не слышала слов.
Руку что-то обожгло. Крапива.
В паре метров от меня в самой гуще тумана лежал Эдмунд. От него отлетали кусочки белой материи, паром шли остатки энергии. Земля покрывалась крапивой.
По полю прокатилась мощная чёрная волна, прореживая туман. У Джастина окончательно выгорела искра.
Мама опасливо огляделась, отпустила меня, сняла шаль и растянула на земле. Подтащила меня туда. Голову и кисти положила на безопасный участок.
Приподняла голову Эда и подтянула под неё угол шали, чтоб защитить от крапивы и его.
Теперь относительно друг друга мы с учителем лежали вверх тормашками.
Эдмунд свернулся калачиком. Брови были сдвинуты, глаза плотно закрыты, но из-под век пробивались слёзы. Бледно-красные. По телу время от времени пробегали белые пятна света.
Мама провела рукой по его щекам, стирая разбавленную кровь, и, гладя плечо и волосы, обвела стадион взглядом — никто не спешил к нам на помощь. Она поднялась на ноги и, шатаясь, побрела куда-то. Думаю, за учителями и врачами.
— Эд, — я шевельнула пальцем, касаясь пыльной ладони учителя.
Почерневшие от контакта со щитом пальцы слабо сжали мои. Глаза приоткрылись. Крапива всё разрасталась. Из разрушенного источника уходит последняя энергия.
Эд холодным пальцем коснулся моего носа. Белый рисунок мелькнул перед глазами — плетение. Со сломанной печатью Эд снова мог колдовать, правда, только на остатках энергии.
От чар мне стало лучше. Не сильно, но, воспользовавшись этим, я вплотную придвинулась к учителю. Он заботливо подложил мне под голову руку.
Эдмунд что-то шепнул. Два или три слова. Звука я не слушала, но видела взгляд. Теплота, нежность и искреннее счастье. Готова поспорить, что бы Эдмунд не сказал, именно это он и имел в виду.
Усталая улыбка тронула кровоточащие губы, но в миг исчезла — Эд скривился. От его груди белыми кольцами разлетелась энергия. Крапива ускорила рост, а меж стеблями раздалось чириканье. Пение каких-то маленьких птиц. Одна из них оказалась совсем рядом с нами — крохотный пушистый шарик с задранным хвостиком — крапивник.
Глаза у Эда закатились. Последний лоскут белой материи спиралью взлетел над Эдмундом и растворился в воздухе.
Вокруг заплясали тени. Может люди, может галлюцинации. Я прикрыла глаза.
Главы 114–117 Эпилог. Автор, Пацифика, Луна
…
114. Автор.
…
По лицу непрерывно скользил прохладный ветерок. Вокруг пахло почти как дома, в башне. Только меньше пыли от книг. Чей-то истерический крик разносился по всему помещению, эхом отражаясь от стен.