— Понятно. Куда Вы маму дели?
— Она всё ещё не пришла от врача. Мы её уже час ждём. Да, Морган?
Бывший учитель пощекотал живот своей одиннадцатимесячной копии, что заставило малого взвизгнуть.
— А ты, я гляжу, всё-таки решила прогулять мероприятие.
Я села на песок:
— Уверена, меня поймут и простят.
— Маленький тунеядец, — Эд отобрал у Моргана край своего шейного платка, который тот решил пожевать. — Ты согласен?
— У-уна, — игнорируя вопрос отца, округлый розовощёкий мальчишка потянул ко мне ручку — узнал.
Я усадила Моргана на колени. Дитё моментально вцепилось в кружевной воротник платья. Морган давно смекнул: чтоб игрушку не отбирали, надо сунуть пальцы в узор и держать как можно крепче. И его не заботила сохранность моего воротника.
Не предпринимая попыток отобрать кружево, Эд достал из кармана игрушку и вкрадчиво прошептал:
— Морган. Давай меняться? Ты отпустишь Луне воротник, а я тебе утю дам.
Вязаный крапивник, подаренный супругой Аслана, был любимой игрушкой Моргана. Произнести настолько трудное слово брат ещё не мог, как и слово «птица». Все пернатые — живые и вязанные — назывались «утя» или «кря-кря».
Заметив птичку, Морган отпустил воротник и испуганно огляделся — искал игрушку. Он забыл, что её не было в руках и теперь не понимал, куда делась его птичка и почему у папы такая же. Морган начал хныкать.
Да, я понимаю, ему меньше года, но каждый раз, когда он плачет потому, что потерял то, что ему только-только показали, я считаю брата… не очень умным.
— Всё-всё. На, — Эдмунд вложил в руки Моргана птицу. — Утя не потерялась. Утя тут. Видишь? Кря-кря.
Малой всё ещё хныкал, теребя игрушку, но, по крайней мере, перестал озираться.
— Знаешь, то, что вы с мамой решили завести второго — ваш приговор в сумасшедший дом, — заметила я. Об относительно скором появлении ещё одного брата или сестрёнки мы узнали две недели назад.
— Ну да. Два ребёнка — два билета — мне и маме.
Хм… Сослав отчима и мать в психушку можно было многое получить. За ней числился дом моего отца, солидный счёт в банке и некоторые ювелирные ценности. За ним — дом в столице, башня в трое-городе, куча редких книг и вещей.
Проценты от использования «метода снятия печатей» станут моими. Как и доклад по «сшиванию разломов». Вот-вот должна была состояться конференция и первые испытания по лечению пациентов с разломами.
Будто того было мало, Эд начал изучать повреждённые искры. Пока не достиг больших прорывов, но шёл к этому.
Плюс бизнес.
Сеть больниц «Крапивник» за два с половиной года своего существования открыла два филиала в маленьких городах, где Эду довелось жить, и успешно привлекала молодых врачей на работу высокими зарплатами и хорошими условиями. Для них это считалось чем-то вроде стажировки, а для населения — приемлемым уровнем медицины.
Недавно инициатива зажиточного профессора получила дополнительную поддержку от государства. Третья больница должна была вот-вот открыться на севере страны в горной местности. Эд надеялся успеть на открытие между конференцией и началом испытаний, но в связи с нехваткой времени рассматривал и возможность послать своего помощника — старшего сына Аслана.
— Знаешь, перспективы-то хорошие… — пробормотала я, продолжая подсчитывать выгоду и пояснила. — Я всё ещё думаю про дурдом. Я получу кучу вашей недвижимости. А ещё права на твои разработки и бизнес.
— Солнышко, ты вообще-то получишь только имущество матери, — с некоторой издёвкой в голосе заметил Эд. — Я не писал завещания, а значит всё, что у меня есть, достанется родным наследникам и их опекунам. Если захочешь получить доступ к бизнесу и разработкам, придётся взять на попечение малышей.
Эдмунд достал печенье.
— Надо, кстати, написать завещание… так, на всякий случай.
— Чтож… Оно того не стоит, — я засмеялась. — Я отправлю их бабушке с дедушкой.
— Хорошая сестрёнка. Да, Морган? — в попытке распечатать бумажную коробочку с выпечкой Эд случайно разорвал её, едва не высыпав содержимое. — Бляха!
— Бляха! — поразительно чётко выругался Морган.
Эд заворчал:
— Повторять нормальные слова? Не хочу разговаривать. Я — молчун. Вот ругательства… тут уж сам Бог велел.
— Примерно то же самое говорит мама, когда слушает тебя, — резонно заметила я.
— А чего он у меня худшему учится? Я вот готовлю вкусные котлеты. Почему он этому не учится?
Я промолчала, понимая, что отчим так шутит. Вместо меня ответил Морган, что-то невнятно залепетав про утю.