— Гибискусы не ядовиты, а тот цветок… — Эд осёкся. — Короче, гибискусы все на месте.
— Если не секрет, кого ты травить собрался?
— Жуков в кабинете астрологии.
— А, тех самых, что сам и притащил? — захохотал папа.
Парни из других пар стали обращать внимание на этих двоих.
— Это был форс-мажор, — попытался оправдаться Эдмунд.
— Наверное, как и в тот раз, когда ты разнёс полкабинета зельеварения.
— Да. Это тоже был форс-мажор. Или с тобой их не случается? Я слышал, ты на третьем курсе додумался чинить экспериментальный образец в кабинете артефакторики.
— Вы чего там сцепились? — учитель закончил с распределением. — С вас и начнём.
Он начертил палкой круг на песке. Метров пять в диаметре.
— Посмотрим, что из себя представляете. Мечи у вас есть, магию применять можно, но друг друга не калечить. Усекли?
— Ага.
— Да.
Парни вышли на середину.
— Я сильно по тебе бить не буду, — словно делая младшему одолжение, сообщил папа.
— Твоё право, — буркнул в ответ Эд, принимая позу, отдалённо походящую на фехтовальную.
— Он думал, я колдовать не умею, — усмехнулся взрослый Эдмунд.
У меня в голове был некоторый диссонанс — трудно было принять, что две отдельные фигуры — мой учитель и этот пятнадцатилетний мальчишка — это один и тот же человек.
— Начали, — махнул рукой преподаватель.
…
47. Луна.
…
Парни начали борьбу.
С первых ударов палок-мечей, стало ясно, что Эдмунд значительно уступает моему отцу в силе. Это и не удивительно — хоть его и не справедливо было бы называть тщедушным, мальчишка всё же был едва выше меня и очень худ. Зато он был быстрым и гибким, что позволяло ему эффективно уклоняться.
Папа же находился в идеальном балансе между силой и скоростью, успевая отбивать атаки младшего и присылать ему ответные, единственное, что действительно создавало ему проблему — то, как соперник держал меч: Эд левша — для него привычно, что все вокруг использую правые руки, а вот папа с таким противником драться не привык.
Хорошо, что я решила учиться фехтованию, иначе сейчас понимала бы куда меньше.
Извернувшись, папа влепил мальчишке подзатыльник. Из круга зрителей донеслись смешки.
Эд секунду простоял на расстоянии около пары метров от папы, продумывая стратегию и снова атаковал. В этом нападении он навалился на палку всем весом.
Папа был вынужден сделать шаг назад, но споткнулся о стебель крапивы, свернувшиеся за его спиной в комок. Чуть не упав, он получил палкой по руке.
Два ростка быстро опутали ему ноги и дёрнули, заставляя повалиться.
Эдмунд наступил на его палку и упёр конец своей папе в плечо.
— Нормально, — учитель академии сделал в блокноте пометку и указал на одного из парней в числе зрителей. — Бери партнёра и в круг.
Эд и папа вышли из круга. Мальчишку, очевидно знакомого со всеми, пару раз одобрительно похлопали по плечу.
— Прокомментируйте своё поражение, — пародируя вездесущих писак из газет, попросил один из отцовских друзей.
— Немного недооценил, — пожал плечами папа, поправляя чёлку. Поражение, определённо, его задело. — Не привык маленьких обижать.
— А как Вы прокомментируете свою победу?
— Мне провезло с противником. Он себя переоценивает, и это не играет ему на руку.
Парни переглянулись. В глазах отца я видела неприязнь и обиду. Лицо Эда было неразличимо, но я почему-то чувствовала, что он испытывает схожие эмоции. Его задевало, что старший противник не воспринимает его как равного.
— И что, мне стоило тебя во всю силу бить?
— А в чём, собственно, проблема? Если бы я не считал себя готовым защищаться, я бы, наверное, сюда не пришёл, а? Вроде это логично.
— Я в курсе, что ты типа юный гений, — папа закатил глаза. — Но того, что ты мелкий задохлик это не отменяет.
— Как показывает практика, для победы над тобой большего не надо.
Пара пацанов, сражавшаяся в кругу, завершила бой и сменилась другой. Учитель был слишком занят, чтобы обращать внимание на начинающийся конфликт.
— Я-то могу тебе навалять, вот только зачем мне драться с сопляком?
— Улучшить статистику. Пока счёт один-ноль в мою пользу.
— Мне начинает казаться, — заметила я, повернувшись к своему учителю. — Что вы оба придурки.
— Ты не далека от правды.
— Да устройте дуэль на большой перемене и не парьтесь, — предложил юноша, с которым папа дружил до самой смерти.
Эд и папа переглянулись. Чувствуя эмоции мальчика из прошлого, я понимала — он не против. Как, впрочем, и его соперник, чьи чувства я считывала по лицу.