— Она была военным врачом, — пояснил Эдмунд так, будто это что-то значило. Впервые на моей памяти смотрел на кого-то с благоговением. Как на непоколебимый авторитет.
Плетение сжалось и впиталось в руку. Можно было видеть, как магия восстанавливала кости и мясо, возвращала кожу и кровь.
— Как ты себя чувствуешь? — когда процедура почти завершилась, она повернула на себя лицо мальчика и убрала со лба и щёк мокрые от крови кудри.
— Почти отлично, — чуть не умерев, Эдмунд, похоже, испугался меньше всех. — Спасибо, профессор. Я где-то ошибся, похоже…
— Уж не знаю, что ты делал, об этом мы ещё поговорим, — женщина вздохнула с облегчением. — Но тебя ждёт дисциплинарное наказание.
— Справедливо, — кивнул подросток.
— Встать можешь?
— М… Да? — Эд перевернулся в живот и, оттолкнувшись от земли, сумел подняться. Рука двигалась и совсем не болела.
— Иди, приведи себя в прядок. Потом сразу в мой кабинет, — её лицо почти приобрело стандартное кислое выражение.
Воспоминание переместилось в небольшое по площади помещение, где всё было словно выверено по линеечке, книги были расставлены по алфавиту, карандаши и перья рядком лежали на столе, отсортированные по длине, а в стопках бумаг ни единый уголок не выступал сильнее прочих.
Самой неаккуратной деталью кабинета был Эдмунд, сидевший перед массивным столом напротив старухи, задом наперёд на стуле, упершись грудью в его спинку. Он объяснял декану, как проводил вычисления и что пытался сделать.
Перед обоими стояло по чашке чая.
— Наверное… в чём-то она была не права, — тихо пробормотал взрослый Эдмунд и пожал плечами. — Нет, конечно, служба стране — дело благородное, но… это должно быть призвание. Как у твоего отца. Он знал куда едет и зачем. И позже, в Обществе… знал, над чем работает.
— Я выпишу тебе пропуск в библиотеку… — старуха потянулась за бумагой. — В раздел углубленной магии. Прочти… вот это.
Она набросала список литературы и протянула Эду. Следом мальчик получил разрешение на доступ к указанным книгам.
— Если соберёшься что-то пробовать — приходи ко мне.
— Да, мадам.
— Всё. Уходим, — Эд начал оглядываться, замечая лиловый туман.
— Может, всё-таки посмотрим дальше.
— Если не прервёшь заклинание, я сам это сделаю.
Появилось новое воспоминание. Было холодно, Эдмунд стоял на бортике фонтана, оглядывая двор.
— Её не видно? — поинтересовался сидящий рядом Аслан.
— Не-а.
— Луна, выйди немедленно! — потребовал Эдмунд.
Я оборвала связь с плетением. Не хотелось испытывать на себе техники защиты разум от проникновения.
Лиловый туман поглотил мир вокруг и выплюнул нас в реальность. Голова кружилась, но в обморок я не падала.
Эдмунд наполнил стакан зельем и, вручив его мне, отправился резать салаты.
— Как придёшь в себя, наряди ветку.
Я поглядела на ель в ведре.
Вдруг в голове что-то щёлкнуло.
На шарике, который забрал Эдмунд, была нарисована девушка с прямыми волосами до пояса и невыдающейся фигурой. Примерно так выглядела в его воспоминании мама.
К тому же… один раз, в начале года она вскользь упоминала, что на четвёртом курсе чуть не вылетела из академии, забросив учёбу из-за какого-то мальчика. И именно после третьего курса, перед началом четвёртого Эд расстался с невестой.
Это ведь… только совпадение, верно?
Главы 55–59. Пацифика
…
55. Пацифика.
…
За окном моего дома медленно двигались люди и повозки. Небо было серым, солнце не выглядывало. Я сидела напротив стекла в пыльной комнате, монотонно ворочая спицами. Вязала шарф.
Я так рвалась из больницы, а в итоге хочу вернуться туда. Дома пыльно, грязно, одиноко, надо готовить и стирать самостоятельно. Мама иногда приходит. Иногда папа. Иногда Оливия. Всё.
Может, инсценировать какой-нибудь приступ? Вернуться в больницу.
Спицы мерно стучали. Я уже не смотрела на них, предпочитая разглядывать людей.
Я бросила короткий взгляд на часы. Без пятнадцати час. Скоро нужно будет пойти обедать.
Клубок малиновых ниток упал с колен на пол, и я обнаружила, что от него осталось совсем немного.
Бросив взгляд на шапку того же цвета, лежащую в корзинке с нитками, я поняла, что сделать на неё помпон мне будет не из чего, впрочем, как и продолжение шарфа. Да и вообще, что-то у меня ниток мало осталось. Надо будет закупиться.
Какой длины уже этот шарф? Я развернула изделие.
— Господи…
Да он уже длиннее, чем я. Надо заканчивать.