— Ты шутишь? Выбрось это из головы! — запротестовала я.
В ответ он только пожал плечами.
— Ну, так, — Эд потёр кончик носа. Милая привычка. — Дать тебе одеяло или там… что-то ещё надо?
— Очень хочется помыться с дороги, но тут две проблемы: нужно полотенце и таз, чтоб постирать платье.
— Таз… Так ты ж маг воды, — Эд направился вверх по лестнице. — Можешь постирать и высушить это платье при помощи плетения. Зачем тебе таз?
— Я временно без магии. Неудачный день на работе.
Эдмунд нахмурился:
— Неудачный день? Тебя ранили?
— Да.
— Диагноз?
— Печать на источнике. Но мне её уже сняли, — я невольно распалась в улыбке. — Угадай по чьему методу.
Лицо у Эда вытянулось больше нормального.
— И давно?
— Около месяца назад.
— И на кой чёрт ты сюда тащилась без магии? Ты вообще представляешь, что происходит на дорогах?
— Вполне, — я улыбнулась, чувствуя какую-то особую теплоту от его за меня беспокойства, и поспешила успокоить. — Я могу применить магию, не переживай, просто у этого будет ряд негативных последствий.
— Я в курсе, как работает моя разработка. Какие обезболивающие тебе рекомендовали?
— Эм… дело в том, что с собой у меня никаких.
Эдмунд подошёл к дивану и сел боком, заглядывая мне в глаза:
— Нет обезболивающих? Так как, позволь спросить, ты сюда добралась? Тебя должно было давно скрутить от боли.
— Ну… мои коллеги достали мне не совсем легальное обезболивающее, — уклончиво ответила я. Чёрт! Не самое лучшее, чем я могла начать общение с Эдом. — Вообще-то… именно под его эффектом я и приехала в Трое-Город. Не знаю, о чём думала — два дня из памяти напрочь стёрло. Ещё и полные сумки какого-то барахла собрала.
Даже если бы я не видела сейчас Эдмунда, этот тяжёлый, полный изумления и осуждения взгляд я бы точно почувствовала.
Жилистая рука с длинными узловатыми пальцами зависла передо мной. Эду не нужно было говорить ни слова, чтобы дать понять, чего он хочет.
Я открыла сумочку, вытащила последние четыре с половиной конфетки и уложила на тёплую ладонь.
Он отошёл в угол, где стоял стол с какими-то порошками и склянками и спрятал конфеты в свободную баночку.
По лестнице, прорастая из прицепленных к перилам горшочков, крапива передавала полотенце.
— На. Ванная — вон та дверь. Таз для стирки найдёшь там же.
Крапива положила полотенце на спинку дивана.
— Спасибо. И, если тебе не трудно, дай какое-нибудь обезболивающее.
— А я что, по-твоему, смешиваю? — пробубнил Эдмунд, переливая настойки.
— И ещё кое-что. Ты не будешь возражать, если я немного похожу в ночнушке с халатом? Видишь ли, я собирала сумки под наркотиком, и у меня из сменной одежды только они.
Эдмунд принёс мне стакан, на половину заполненный жидкостью, похожей на малиновый морс.
— Как хочешь, конечно, но ко мне иногда пациенты приходят.
— Это не очень хорошо. Из Луниных вещей мне мало что подойдёт, — я в задумчивости сделала пару глотков сладковатой маслянистой жидкости. — Может, у тебя валяется что-то, что я могла бы одолжить на пару дней, пока не куплю платьев?
— Найдётся, — кивнул Эдмунд и отправился к лестнице. — Подожди минутку.
Я выпила остатки лекарства.
Главы 60–64. Автор, Луна, Пацифика
…
60. Автор.
…
Дверь в башню открылась. Эд, занятый приготовлением обеда, мысленно выругался, вспомнив, что не запер её.
— Я пришла, — Луна подошла к учителю и поставила корзинку с продуктами на стол перед ним.
— Привет, — Эдмунд не смог скрыть подавленное и задумчивое выражение лица. По правде сказать, не сильно старался. — Угадай, кто приехал.
— Кто?
— Твоя мать.
Словно в подтверждение его слов из ванной вышла Пацифика. Одета она была в тот же костюм, который Эдмунд в первый день одолжил ученице. На бёдрах брюки сели плотно, чего Эд не мог не заметить. Впрочем, ноги у его бывшей невесты всегда были на редкость хороши.
— Луна! — Пацифика заспешила к дочери.
У девочки перехватило дыхание:
— Мам?
Женщина быстро оказалась рядом и тут же заключила ребёнка в объятия.
— Привет, — окончательно осмыслив происходящее, девочка плотнее прижалась к маме.
— Ну как ты тут? Смотрю, тишина и природа пошли тебе на пользу, — Пацифика внимательно рассматривала лицо дочери, приобрётшее за прошедшие месяцы здоровый румянец. — Вон, какие розовые щёчки.
— Особый косметический рецепт: есть, спать и страдать фигнёй. И, пожалуйста, Вы — румяный пирожок.