Валя резво шагнула ко мне, мазнула по моей щеке губами. Я ощутил тепло её дыхания.
Валентина царапнула ногтями кожу на моей талии и обронила:
— В другой раз, Серёжа. Подожди.
Кудрявцева улыбнулась. Примерно секунду мы с ней обменивались взглядами. Затем Валентина легонько оттолкнула меня и поспешила в сторону сломанной крепости, разбрасывая из-под ног песок. Я посмотрел ей вслед. Проследил за тем, как Кудрявцева обогнула полуразрушенную крепостную стену по дуге (с противоположной от моря стороны). Выждал, пока её укутанная моей футболкой фигура отдалится от крепости на десяток метров. Повернулся к уже шагавшему по морской пене Порошину. Увидел, как Пётр стряхнул с рук воду — ветер подхватил эти капли и окатил ими мой живот и джинсы.
Порошин указал рукой на ещё не скрывшуюся в темноте Валентину и спросил:
— Это была Кудря? Я правильно понял?
Я кивнул, продублировал ответ вслух:
— Да. Она.
— Чего она так рванула? Я вам помешал?
— Пошла за своей одеждой, — ответил я.
Увидел на лице Порошина ухмылку.
— Она что… голая здесь была? — спросил Пётр.
Он взглянул на удалявшийся от нас по песку пляжа женский силуэт.
Я дёрнул плечом.
— Не там на берег вышла, — сказал я. — Испугалась медуз. Я одолжил ей свою футболку.
Порошин снова окатил меня брызгами.
— Серёга, ты парень не промах, как я посмотрю, — заявил он. — Поиски невесты не затянул. Молодец.
Пётр улыбнулся, поднял с земли свои «семейные» трусы. Он натянул их на себя, щёлкнул резинкой.
— Серёга, ты это… — сказал Порошин, — не обижай Кудрю. Ладно? Она хорошая девка. Подруга моей жены, сам понимаешь. Мне Ольга из-за неё всю плешь проест… если что. А оно мне надо?
Пётр дёрнул плечами.
Я взял в руки кроссовки, стряхнул с них песок и пообещал:
— Не обижу, Петя. Не волнуйся.
В жилой корпус мы сразу не пошли — прогулялись втроём по тихим почти безлюдным аллеям вокруг пансионата. Кудрявцева неспешно вела меня и Петра под руки, загадочно улыбалась, слушала наши рассказы. Порошин оказался любителем футбола. Болельщиком московского «Торпедо». Я разочаровал Петра тем, что за футбольными матчами не слежу (расстановку команд в турнирной таблице чемпионата СССР я видел вчера в газете, но помимо этого не знал о нынешнем футболе почти ничего).
Зато я выдал Петру и Вале длинную и эмоциональную лекцию о завершившемся недавно в канадском городе Эдмонтон чемпионате мира по вольной борьбе. Едва ли не дословно повторил своим спутникам услышанный в поезде от моржеподобного попутчика рассказ о достижениях советского борца «вольника» шестикратного чемпиона мира Александра Медведя. Описал события недавно завершившегося чемпионата мира по шахматам, где «Спасский прервал шестилетнее господство Петросяна»…
К спавшим на диване в жилом корпусе пансионата детям и к их дремавшим в креслах мамам мы вернулись в полпятого утра. Зевали, потирали глаза. Расселись около окна — к нашим беседам присоединились пробудившиеся Ольга и Рита. В восемь часов утра мы оставили Ольгу Порошину и всё ещё спавших на диване детей около наших вещей. Вчетвером отправились на поиски администрации пансионата. Уже пробудившиеся отдыхающие проводили нас к спрятавшемуся за кронами плакучих ив зданию.
Я благородно пропустил «вперёд» Порошина и его спутниц. Ждал на улице (в тени от ветвей ивы) пока Пётр, Валя и Рита отмечали в администрации путёвки и получали направления в жилые комнаты. Рассматривал установленные перед входом в здание администрации информационные стенды. Наклеенные на деревянные щиты плакаты вновь напомнили мне о том, что Сергей Петрович Порошин не ошибся: поезд действительно увёз меня со станции Пороги в советское прошлое.
Я медленно поворачивал голову, пробегался взглядом по пестрившим оттенками красного цвета плакатам. Рассматривал многочисленные серпы и молоты. Читал: «Солнце, воздух и вода — наши лучшие друзья!», «В сберкассе деньги накопила, путёвку на курорт купила!», «Солнце, воздух и вода — могучие целебные средства природы: укрепляют и закаляют организм человека, предохраняют…», «Здоровый дух требует здорового тела», «Да здравствует коммунизм — светлое будущее всего человечества!»
На встречу с чиновниками пансионата я отправился уже не просто кандидатом в отдыхающие — бывшим пионером-активистом, сыном и внуком идейных коммунистов. Встретился с круглолицей немолодой женщиной — представительницей местной администрации. Поговорил с «администраторшей» с глазу на глаз. Портреты Ленина на советских купюрах, моё красноречие и обаяние вновь сработали — после получасовой беседы я узнал у приветливой круглолицей начальницы номер своей комнаты.