Александров придержал меня за плечо и сказал:
— Стой, Серёга. Вот там наш стол. Видишь это число?
Аркадий указал на стоявшую посреди стола (рядом с супницей) табличку с номером нашей комнаты.
— Три стула, три набора блюд, — сказал он, — прекрасно. Сейчас нам накрыли уже на троих.
Суп действительно оказался вкусным (или же я сейчас был очень голодным). Я активно работал алюминиевой ложкой — так же, как и сидевшие рядом со смой за столом Давтян и Александров. Посматривал на улыбчивые лица граждан разных возрастов — за столами в зале вокруг меня сейчас расположились не меньше сотни человек. Стрелял взглядом по сторонам, подмечал особенности нарядов собравшихся в столовой людей: отметил минимум ярких красок в одежде, не заметил на вещах отдыхающих уже ставшие мне привычными логотипы иностранных брендов. Вполуха слушал позвякивание посуды и монотонный гул многочисленных голосов. Прислушивался к словам Нарека, который всё ещё рассказывал мне и Аркадию об особенностях армянской кухни.
— Серёжа, вот ты где! — произнёс мне на ухо звонкий женский голос.
На мои плечи легли тёплые ладони. Знакомый запах женских духов подразнил мои ноздри.
Нарек прервался на полуслове, замер с приоткрытым ртом — посмотрел поверх моей головы. Не донёс до рта ложку и Александров. Он уже привычно улыбнулся, блеснул крупными белыми зубами — тоже устремил взгляд чуть выше моего лба.
Я обернулся и запрокинул голову. Увидел блеск рыжеватых волос и радостную улыбку на лице Вали Кудрявцевой.
— Серёжа, мы десять минут стучались в твою дверь, — с нотками обиды в голосе сообщила Валентина. — Думали, что ты уснул.
Она всё же отвела взгляд от моих глаз и посмотрела на моих спутников.
— Здравствуйте, мужчины, — сказала она. — Я Валя. Валентина Кудрявцева.
Нарек и Аркадий вскочили с мест, будто подброшенные пружинами; едва не опрокинули свои стулья. Они хором представились, обменялись недовольными взглядами. Повторно назвали свои имена, но уже поочерёдно.
— Очень приятно, — похвалила их Кудрявцева. — Вижу, Серёже повезло с соседями по комнате. Мужчины, с удовольствием познакомлюсь с вами ближе. Ведь мы же встретимся с вами после обеда на пляже?
Кудрявцева снова заглянула мне в глаза.
Посмотрели на меня Александров и Давтян.
— Конечно, встретимся, — заверил я. — Без вариантов.
Валя легонько провела кончиками пальцев по моим плечам. Ушла. Нарек и Аркадий заворожено посмотрели ей вслед.
Я доел остатки супа и отодвинул от себя тарелку. Убедился, что картофельное пюре ещё не остыло.
— Какая женщина! — хрипло выдохнул Давтян.
Он схватил стакан с кофейным напитком; жадно отхлебнул из него, будто страдал от жажды.
Александров кивнул и поддакнул:
— Красавица.
— Серик, это твоя знакомая?
— Недавно с ней познакомился, — ответил я.
— Когда ты успел? — спросил Аркадий. — Ты ведь только сегодня приехал.
Я забросил в рот полную ложку картофельного пюре, пожал плечами.
— Ничего удивительного, Арик, — сказал Давтян. — Ты только посмотри вокруг: на нашего Серика и сейчас женщины посматривают. Вот те, что сидят у колонны. И те две мамаши с детишками. Одиноким наш Серик в пансионате точно не останется.
Аркадий повертел головой, вздохнул.
Нарек улыбнулся, указал на меня ложкой и сказал:
— Хорошая у тебя фамилия, Серик; говорящая. Красавчик. Тебе она подходит.
После обеда я подошёл к столу, где разместился вместе со своим семейством Порошин. Договорился с Петром и с тут же присоединившейся к нашему совещанию Валентиной о том, что на пляж мы пойдём все вместе — примерно через два часа, когда чуть схлынет полуденная жара.
Поджидавшие меня в сторонке Давтян и Александров внимательно рассмотрели фигуры сидевших за столами Риты и Ольги. Они немного расстроились, когда узнали: Ольга замужем (и под присмотром мужа). Обрадовались тому, что Рита явилась в пансионат лишь с ребёнком (да ещё и в статусе разведёнки).
На обратном пути из столовой Нарек осыпал меня вопросами. Он заметил, что мои шорты и футболка из «дорогого и явно не советского материала». Примерил мои солнцезащитные очки фирмы Polaroid — восторженно цокнул языком. Но особенно Давтян восхитился моими пластмассовыми тапками: заявил, что в Союзе такой «продуманной» пляжной обуви не видел ни разу. Он сам озвучил Александрову, где именно я раздобыл «всё это богатство», одним словом: «контрабанда».