Уже через пять минут в дверь комнаты постучали. Похожий тихий настойчивый стук я слышал днём после обеда. Я усмехнулся, зевнул. Положил на тумбочку около кровати белую ракушку и отвернулся лицом к стене.
Нарек и Артём вернулись под утро. Сквозь сон я слышал, как они вошли в комнату и заскрипели пружинами кроватей. Глаза я открыл на рассвете, когда на улице раздались первые крики пробудившихся чаек.
После бега и занятий на спортплощадке я отправился на пляж. Едва только протиснулся через дыру в зелёном заборе, как услышал женский голос. Из-за него у меня по коже снова пробежали приятные мурашки.
— Сергей, ты вчера хорошо пел. Что это была за песня про костёр? Я такую песню раньше не слышала.
Я повернул голову, увидел сидевшую на песке молодую женщину, наряженную сегодня в тонкий сарафан с узором из маленьких чёрных горошин.
Женщина улыбнулась.
— Здравствуй, просто Алёна, — сказал я. — Или как там тебя на самом деле зовут? Елена Лебедева?
Глава 15
В пятницу утром на небе появились облака. Поднимавшееся над горизонтом солнце то и дело пряталось за ними, будто стыдилось того, что подняло меня в такую рань. Ветер сейчас дул в сторону моря — это не мешало волнам обрушиваться на берег и разбрасывать по песку пузырящуюся пену. Чайки возомнили себя буревестниками: кружили над водой и орали друг на друга громкими пронзительными голосами. Встретившая меня на пляже Алёна придерживала рукой скрывавшую её причёску соломенную шляпу, рассматривала меня сквозь тёмные стёкла очков. С расстояния в пару метров родинка у неё под губой выглядела вполне настоящей.
— В моём паспорте написано «Елена Лебедева», — сообщила Алёна. — Но родители всегда называли меня Алёнкой. С рождения. Папа обзывает меня Ленкой, только когда злится. Алёнкой называют меня друзья и коллеги по работе.
Я провёл взглядом по загорелым женским плечам и сказал:
— Алёна и Елена — это разные имена.
В тёмных стёклах очков отразилось выглянувшее из-за облаков солнце.
Лебедева хмыкнула.
— Скажи это моим родителям, — ответила она.
Я шагнул к Алёне. Моя тень легла на её колени. Заметил сложенные кучкой у ног Лебедевой разноцветные ракушки. Увидел рядом с жёлтыми бретельками сарафана красные бретельки купальника.
Спросил:
— Уже искупалась? Или пойдёшь со мной?
Кожа на лбу Алёны (над стёклами очков) украсилась тонкими складками морщин.
— Куда?
Я указал рукой в сторону моря.
— Купаться, куда же ещё?
Лебедева сместила взгляд: посмотрела на шипевшую у кромки воды за моей спиной пену. Улыбнулась.
— Нет уж, Сергей, — сказала она. — Купайся без меня. Вода ещё холодная. Ночью был шторм.
— Холодная вода сейчас течёт из кранов в наших комнатах. А море тёплое.
Лебедева снова тряхнула головой.
— Я сейчас в море не ногой. Там холодно.
Я пробежался взглядом по чёрным горошинам сарафана, спросил:
— Так это правда, что в сцене купания из фильма «Три дня до лета» тебя подменяли дублёрши?
— Какие дублёрши? Зачем?
Кожа на лбу Лебедевой снова разгладилась.
— Мне сказали, что режиссер забраковал твою фигуру. Не решился показать её зрителям.
— В каком смысле? — спросила Лебедева. — Почему забраковал?
Я поднял руки на уровень груди, развернул их открытыми ладонями к Алёне и заявил:
— Смело раздевайся. Купайся. Я твои жировые складки рассматривать не буду. Твоим поклонникам о них ничего не скажу. Обещаю.
— Какие ещё жировые складки? Сергей, ты… издеваешься?
Я вновь почувствовал, как вдоль моего позвоночника прокатилась тёплая волна.
— Те складки, из-за которых тебе на съёмках сцен купания понадобились дублёрши. Так мне сказали.
— Что за враньё⁈ — возмутилась Лебедева. — Не было там никаких дублерш!
Она придержала шляпу, поднялась на ноги. Кончик её носа замер чуть ниже моего подбородка.
— Кто тебе эти глупости сказал? — спросила Алёна. — У меня прекрасная фигура. Вот.
Она двумя руками схватила подол сарафана и резким движениям подняла его вверх — продемонстрировала мне красные трусы раздельного купальника и стройную талию. Замерла, победно ухмыльнулась.
Я взглянул на загорелую кожу и на круглую ямку пупка. Не увидел безобразный шрам, о котором мне вчера рассказала Кудрявцева. Лебедева прикрыла свой живот тканью сарафана.
— Не было никаких дублёрш, — повторила она. — Мне дублёрши в таких сценах не нужны. Понял?
Я пожал плечами.