Я смерил Лебедеву взглядом: от босоножек, до соломенной шляпы.
— Странно слышать от вас подобные слова, товарищ кинозвезда. Вы ли не знаете, кто такие фанаты. Пою я, может, и посредственно. Но сам я парень, хоть куда: красив, умён и скромен. Такие экземпляры на земле не валяются… в одиночестве. Так что, просто Алёна…
Я улыбнулся.
— … Не упусти свой шанс. Проведи сегодняшний вечер в компании шикарного дальневосточного кавалера. Будешь хвастаться этим чудным вечером в своей столице.
Я взмахнул шортами и футболкой.
— Днём по этому пляжу мужик с пальмой в руках бродит, — сказал я. — Фотограф. Закажу у него свою фотку. Большую, за рубль. Подарю эту фотографию тебе. Со своим автографом. Повестишь её в своей театральной гримёрке. Пусть твои коллеги на неё смотрят и тебе завидуют. Расскажешь им, как видела меня без плавок, и как танцевала со мной в пансионате «Аврора». Вот увидишь…
Я развёл руками.
— … В следующем году на этом пляже будет не протолкнуться от столичных актрис. Как на популярном кинофестивале. Столичные театры объявят перерыв в работе. Застопорятся съёмочные процессы на съёмочных площадках большинства кинокартин.
Я пожал плечами, заявил:
— Вот только всё напрасно. Меня, Алёна, твои подружки тут не найдут. Лето следующего года я проведу на французском Лазурном берегу. Погреюсь на песке в Сан-Тропе, загляну в Канны. В Ницце, говорят, летом тоже неплохо. Давно хотел побывать в Монако.
Лебедева усмехнулась, покачала головой.
— Да, уж, — произнесла она. — Московские актрисы расстроятся.
— Вот и я о том же говорю! Так что приходи вечером на танцплощадку. Обсудим ракурс моего снимка для твоей гримёрки. Спланируем вместе мой будущий маршрут по французскому Лазурному берегу. Потанцуем медляки. Фигуру твою пощупаю, раз уже пообещал.
Алёна сдержала улыбку, вздохнула.
— Очень заманчивое предложение, — сказала она. — Я… подумаю над ним. Ведь такие решения впопыхах не принимают. Тут важно понять: достойна ли я такой чести, есть ли у меня подходящая для вечерних танцев одежда, отпустят ли меня папа и мама.
Я засмотрелся на ярко блестевшие в солнечном свете голубые глаза.
Ветер порывами усиливался — из-под соломенной шляпы мне помахивали светло-русые пряди волос.
— У тебя до вечера полно времени, — сказал я. — Не сомневаюсь: ты справишься с сомнениями, подготовишь достойный наряд и договоришься с родителями. Главное помни, что на этих танцах ты будешь просто Алёной. Место звезды я уже застолбил за собой.
Лебедева опустила взгляд, потёрла о ткань сарафана на животе стёкла солнцезащитных очков.
— Ты интересный человек, Сергей Красавчик, — сообщила она. — Многие мои знакомые мужчины-актёры позавидовали бы твоей самоуверенности. Мне понравилась идея с фотографией. Я повешу её в гримёрке. Так и быть: обещаю. Пообещай мне и ты…
Она подняла на меня глаза.
Мне вдруг почудилось, что её взгляд потух — это спряталось за облако солнце.
— … Нет, ничего не обещай. Проводи меня до пансионата, Серёжа. На рассвет я уже посмотрела. Сегодня он был прекрасен. Ты меня повеселил, спасибо тебе. Пора возвращаться. Скоро на улице будет не протолкнуться от людей. Через час начнётся завтрак.
Плечо к плечу с Алёной я вошёл в жилой корпус пансионата, поднялся на второй этаж. Лебедева снова зашагала по ступеням вверх — я поплёлся по коридору к двери своей комнаты. Перешагнул через порог и обнаружил, что Александров и Давтян уже проснулись. Они ещё лежали на своих кроватях, почёсывали следы от комариных укусов.
Я поднял руку — привлёк к себе их внимание.
Нарек и Аркадий повернули лица в мою сторону.
— Товарищи, — сказал я. — Минуту внимания. Предупреждаю вас об опасности.
Скрипнули пружины кроватей.
— О какой опасности? — произнёс Александров.
— Серик, что случилось? — спросил Давтян.
— Случилось страшное, — ответил я. — Хищник вырвался на свободу.
Глава 16
В комнате всё ещё пахло мужским одеколоном. Этот запах казался уже не столь резким, каким он был вчера вечером (я оставил на ночь открытой балконную дверь). Но и не выветрился полностью. Он будто бы уговаривал, чтобы его затмили ароматом растворимого кофе. Я ещё с порога заметил: литровая кружка и кипятильник уже появились на столе под окном рядом с пластмассовой банкой с гранулированным кофе (Нарек и Аркадий уже подготовились к утреннему «кофепитию»). Без меня Давтян и Александров к банке с гранулами не прикасались — смиренно дожидались моего возвращения с утренней пробежки.