— Я этот фильм толком и не помню, — ответил я. — Знаю только, что в нём снимался Вячеслав Тихонов. Там про школу, кажется. Я не ошибся? А фамилии женщин-актрис я вообще не запоминаю.
Лебедева хитро сощурилась.
— Любовь Орлову ты запомнил.
Я хмыкнул.
— Об Орловой ещё недавно почти из каждого утюга кричали. Попробуй тут не запомнить. А спроси меня, в каких фильмах она снималась. Ни одного не вспомню. Я и лицо её не узнаю, если увижу. Честное слово.
Алёна покачала головой.
— Я тебе не верю, Серёжа, — сказала она. — Любовь Орлову по телевизору часто показывают. Её в нашей стране все знают. Не может такого быть, чтобы ты её не узнал. Или ты совсем телевизор не смотришь?
Я снова отхлебнул из кружки и ответил:
— Смотрю, но не всё подряд. Ты только не подумай, что я совсем далёк от кинематографа. Многих актёров-мужчин знаю: Тихонова, Ланового, Миронова, Папанова, Никулина, Вицина, Моргунова, Боярского…
— Кто такой Боярский? — спросила Алёна.
— Михаил Боярский. Этот, ну… Он снимался…
Я пощёлкал пальцем.
Махнул рукой и заявил:
— Не важно. Суть в том, что такова наша мужская природа. Взросление у мальчиков проходит иначе, чем у девочек. Мы равняемся на кумиров, берём с них пример. Копируем их поведение и даже привычки.
Я поставил кружку на тумбу.
— Поначалу для нас герой — это наш отец, — сказал я. — Затем мы понимаем, что папа далёк от идеала и подражаем героям из кинофильмов. Равняемся на тренера, на учителя. Чтобы стать лучше. Понимаешь?
Алёна пожала плечами.
— Вот поэтому мы первым делом и замечаем в фильмах героев-мужчин. Сравниваем их с собой, равняемся на них. А женщины актрисы для нас — как красивые картинки. Мы ими любуемся. Но часто не помним их имён.
— Я для тебя тоже красивая картинка? — спросила Алёна.
Она приосанилась, чуть склонила на бок голову.
— Очень красивая, — сказал я. — Красивее не бывает.
Лебедева покачала головой.
— Всегда знала, что вы, мужчины, очень странные, — сказала она. — И что вы нам постоянно лжёте. Но ты, Серёжа, обманываешь красиво; мне понравилось. Ты говоришь интересные вещи. О мужчинах. Я такое раньше не слышала.
Алёна покачала головой, поёрзала на кровати — из-под простыни выглянула её нога.
— Мужчины и женщины разные, — сообщил я. — Это не хорошо и не плохо. Это просто такой факт. Его не изменить. Мы хорошо дополняем друг друга. Мы друг друга привлекаем, любим. А временами сводим друг друга с ума.
— Это ты, Серёжа, верно заметил, — сказала Алёна. — Разные. Сводим с ума. Вот и сейчас. Я слушаю тебя. И не понимаю: радоваться твоим словам о моей красоте, или обидеться на то, что ты обозвал меня картинкой?
Лебедева хитро сощурилась.
— Наслаждайся хорошим вечером, Алёна, — ответил я. — Пей кофе, получай удовольствие от общения со мной. Мы с тобой сейчас не на уроке математики. Проанализируешь события позже. Если захочешь.
Лебедева тряхнула головой, пристально взглянула мне в глаза.
— Ты ведь понимаешь, Серёжа, — сказала она, — что курортные романы останутся на курорте? Ты и я… Мы вернёмся домой, и заживём своей привычной жизнью. Этот вечер и эта ночь останутся здесь, в пансионате.
— Эта ночь ещё не закончилась, Алёна. Она только началась. Лучшая её часть впереди. Поэтому расслабься и не загружайся ерундой. Пользуйся моментом. В нынешней Москве ты такой хороший кофе не попробуешь.
Лебедева усмехнулась, посмотрела в чашку, затем на мою грудь.
Сказала:
— Да, уж. Это точно. Такого кофе у меня там не будет.
— Там у тебя нет и такого шикарного мужчины, как я. Поэтому не смотри в будущее: внимательно следи за настоящим. Сейчас я позабочусь о том, чтобы в холодной зимней Москве тебе было что вспомнить.
Я встал со стула, подпёр кулаками бока. Посмотрел на Алёну взглядом заметившего добычу хищника. Лебедева улыбнулась, вскинула руку, растопырила пальцы.
Простыня соскользнула с её груди и упала на кровать.
— Серёжа, подожди, — сказала она. — Допью кофе. Остынет ведь — станет невкусным…
Алёна умолкла на полуслове. Широко распахнула глаза, отвернулась от меня. Она взглянула на стену, прислушалась. Я увидел: Лебедева нахмурила брови.
Отчётливо различил голоса Давтяна, Александрова и Кудрявцевой — они прозвучали в коридоре. Я услышал, как чиркнул в замочной скважине ключ. Рванул к двери.
Глава 18
Замок дважды щёлкнул. Простонали дверные петли. Дверь приоткрылась, и в комнату хлынул желтоватый свет из коридора. Путь ему частично преградила возникшая в дверном проёме фигура Аркадия. Я встал у Александрова на пути. Вдохнул запах человеческого пота и запашок советского мужского одеколона.