— Серик, ты здесь на киноактёра похож, — заявил Давтян. — Высокий, крепкий, красивый. Одним словом: красавчик. Твои фотографии можно в киосках, как открытки женщинам продавать.
— На иностранного киноактёра он похож, — уточнил Аркадий. — На французского или на итальянского. Особенно в этих своих контрабандных плавках. В таких трусах советские люди не загорают.
— Я бы тоже такие плавки купил, — сказал Нарек. — И куплю! В следующем году, когда буду во Владивостоке.
— Лучше кофе оттуда привези, — сказал Александров. — Мужики, может, по чашке кофе выпьем?
— Красавчик! — сказала Алёна.
Она оторвала взгляд от моей фотографии, взглянула на оригинал.
— А ведь я действительно повешу твоё фото в гримёрке, — сказала Лебедева. — Только никому не скажу, кто ты и откуда. Посмотрим, что наши девчонки нафантазируют. Представляю, как они меня будут о тебе расспрашивать.
«…Отчего, отчего, — пел за окном Пётр Порошин, — отчего так хорошо…»
Сегодня днём Пётр в очередной раз попытался выманить вечером на улицу, чтобы я составил ему компанию во время концерта. Но я ответил Порошину, что у меня вечерам будет иная концертная программа.
Я обнял Лебедеву, прижал её к себе.
Посмотрел ей в глаза и сказал:
— Алёна, тебе будет о чём рассказать подругам. Я позабочусь об этом. Прямо сейчас.
В ночь с понедельника на вторник я на пляж не пошёл — взбодрился холодным душем. Дождался Лебедеву, сидя в кресле: на площадке между вторым и третьим этажами.
После полуночи я под руку с Алёной прогулялся по аллеям пансионата. Во время этой прогулки Лебедева была немногословна. Она всё больше слушала меня и будто бы рассеяно посматривала по сторонам.
Расстались мы с ней в начале третьего ночи — как обычно, около ведущих на третий этаж жилого корпуса ступеней. Поцеловались на прощанье, попрощались «до завтра», пожелали друг другу спокойной ночи.
На рассвете я в хорошем настроении отправился на пробежку. Позанимался на спортплощадке.
Вот только на этот раз, во вторник утром, около дыры в заборе я Алёну не встретил. Пляж был безлюдным. Грозно шумели волны, а у меня над головой нервно орали рано пробудившиеся чайки.
Глава 19
— Серик, ты сегодня странный, — сказал Давтян. — Хмуришься, молчишь. Смотришь по сторонам, как будто кого-то потерял. Что случилось? Скажи нам. Ты поругался вчера со своей подругой?
Александров взглянул мимо меня — в сторону стола, где обычно сидела конопатая девица. Девица пока в столовую завтракать не явилась, хотя мы пришли сюда в обычное время.
В зале столовой гудели человеческие голоса, позвякивала посуда.
— Всё нормально, — сказал я. — Не выспался, наверное.
Давтян и Александров переглянулись.
— Мне тоже кажется, что они поругались, — сообщил Аркадий. — Я вот так же себя вёл перед разводом. Хмурился, молчал — мне об этом все друзья говорили. Сам себя грыз изнутри. Думал, что это я во всём виноват.
— Серик, расскажи нам, — предложил Давтян. — Тебе легче станет. Вот увидишь.
Я пожал плечами и ответил:
— Нечего мне рассказывать, мужики. Она не пришла сегодня утром. Наверное, проспала. Такое бывает. Сомневаюсь, что у неё было время высыпаться днём, как это сделал я. Вот и результат. Вечером с ней встречусь.
В обед за завтраком мы снова увидели за соседним столом конопатую девицу.
Александров указал на неё взглядом.
Я покачал головой и впервые признался, что «это не она».
Вечером я больше получаса лежал в комнате: один, в полумраке. Смотрел на потолок, слушал пение Петра Порошина. Прислушивался — не раздастся ли знакомый стук в дверь. Затем я всё же зажёг свет, взял в руки журнал «Советский экран», который Давтян всё ещё не вернул Порошиным. Снова открыл журнал на статье о молодой звезде советского кино Елене Лебедевой. В очередной раз ознакомился с биографией и фильмографией Алёны, вновь рассмотрел её лицо на иллюстрациях.
За час до полуночи я обнаружил, что нервно покусываю губы. Ухмыльнулся, бросил журнал на стол. Решительно встал с кровати. В чём был (в шортах, в белой футболке, в пластмассовых тапках), в том и пошёл на улицу. Немного постоял на ступенях около входа в жилой корпус. Боролся с желанием вернуться в комнату. Не пошёл и на пляж. Вместо этого присоединился к столпившимся на площади около фонтана людям. Меня тут же заметили Давтян и Александров. Увидел меня и Пётр.