Он дёрнул плечом и сказал:
— А тебе, Серёга, возвращаться сюда нежелательно. Здесь тебя ждёт тюрьма. Разве не так?
Он не дождался моего ответа и продолжил:
— Тебя, Серёга, тут теперь ничто не держит. Семьи у тебя нет. Нет больше и никаких перспектив — здесь, в двухтысячном. Ты и сам это понимаешь. Даже через пятнадцать лет, когда освободишься из заключения, перспективы у тебя не появятся. Потому что из тюрьмы ты вернёшься уже не красавчиком, а сорокалетним инвалидом. Если вообще там выживешь — с твоим-то характером.
Порошин ухмыльнулся.
У него над головой покружила муха — словно нарисовала очертания нимба.
Порошин сказал:
— Я предлагаю тебе, Серёга, прекрасный выход из той хреновой ситуации, в которую ты угодил. Причём, совсем не важно, веришь ли ты в перемещения во времени. Потому что уже сегодня ночью сможешь убедиться в правдивости моих слов. Сегодня. Ночью. На станции «Пороги». Или поймёшь, что мы с отцом все эти годы занимались самообманом — в этом случае ты всё равно ничего не потеряешь.
Сергей Петрович покачал головой.
— Ты просто задумайся вот над чем, Серёга. Мы с тобой никогда не были большими друзьями. Это правда, не спорь. Но я тебе сейчас помогаю. Разве не так? Ты же понимаешь, что эта помощь мне выльется в крупные неприятности, если о ней узнают? Сколько лет мне дадут за помощь террористу? После прошлогодних событий с этим строго. А у меня семья. Понимаешь? Но я всё же вожусь с тобой. А почему?
Порошин выдержал паузу, посмотрел мне в глаза.
— Я делаю это потому, Серёга, что уверен, — сказал он, — тебя не поймают. Если ты сядешь сегодня ночью в тот поезд на станции «Пороги», то обратно вернёшься уже пятидесятипятилетним. Доберёшься сюда своим ходом: год за годом. Никто не спутает тебя «того», пятидесятипятилетнего, с тобой нынешним. К тому же, ты вернёшься в двухтысячный год обеспеченным человеком. Вот…
Сергей Петрович вынул из рюкзака толстую тетрадь.
— Помнишь, Серёга, фильм «Назад в будущее»? Герой того фильма… не помню в какой части… купил в будущем альманах с результатами спортивных событий. Папа такого альманаха не нашёл, но он записал результаты спортивных соревнований в эту тетрадь — все, которые сумел отыскать в библиотеке. Причём, здесь результаты не советских соревнований, а иностранных. Понимаешь, почему?
Я неуверенно повёл плечом.
Предположил:
— Твой отец хотел уехать за границу?
— Точно! — сказал Порошин. — Папа не планировал оставаться в Советском Союзе. Что здесь делать? Он рассчитывал, что свалит за границу, как только появится такая возможность. Думал, что быстро там разбогатеет: сделает удачные ставки на тотализаторе. Папа надеялся, что проведёт остаток жизни где-нибудь в Америке, купаясь в тёплом океане и в роскоши. Как тебе такая возможность?
Я кивнул.
— Нравится.
Порошин ещё чуть сдвинул в мою сторону пачку советских денег.
— У тебя она будет, Серёга, — сказал он. — Если пообещаешь, что выполнишь мою просьбу.
— Какую просьбу, Сергей Петрович? — спросил я.
Глава 3
— У нас к тебе очень простое дельце, — сообщил Порошин. — Никакого риска для тебя. Так что не волнуйся. Сядешь в поезд, скроешься от мести этого фээсбэшного генерала в нашем советском прошлом. Выполнишь там нашу просьбу. Видишь ли, Серёга, мой отец загорелся идеей вернуться в семидесятый год не только потому, что мечтал стать богачом. Он хотел изменить прошлое.
Сергей Петрович указал пальцем в покрытый трещинами потолок.
— Сразу тебе, Серёга, скажу, — произнёс он, — в спасении СССР папа не видит никакого смысла. Говорит, что всё в нашей истории и так случилось успешнее, чем могло бы. Примером тому гражданская война, что началась в семнадцатом году. Помнишь? В девяностом такого не было. Поэтому батя решил: в двухтысячном году он вернётся на том поезде в прошлое и исправит только свою ошибку.
— Какую ошибку? — поинтересовался я, невольно снова взглянул на паспорт и на деньги.
Порошин ответил:
— Мой батя вынашивал идею, что отправится в семидесятый год и помешает самому себе молодому «натворить глупостей». «Глупостями» он называл свою интрижку с тётей Валей. Интрижку, из-за которой с ним и развелась моя мама. Папа говорил, что отношения с тётей Валей были его «большой ошибкой». Грозился, что сам себе молодому это доходчиво разъяснит. Не допустит того ненужного развода.
Сергей Петрович дёрнул головой, сообщил:
— В семидесятом году мы поехали на море вместе с двумя мамиными подругами: с тётей Валей и с тётей Ритой. Они обе к тому времени остались без мужей. Вот тогда, в пансионате, батя и замутил интрижку с тётей Валей. За спиной у моей мамы. Не устоял, как он сам признался, перед соблазном. Потому что был молодой и глупый. Да и тётя Валя была недурна собой…