Я без удовольствия прожевал кусок омлета, повёл плечом.
— Алёна.
— Алёна. Хорошо. А какая у неё фамилия?
— Просто Алёна, — сказал я.
Давтян усмехнулся.
Александров дважды щёлкнул пальцем, задумался.
— Алёна… — произнёс он. — Так. Я ведь наверняка её раньше встречал. Не сомневаюсь в этом. Только не соображу, где. У нас она не работает. Это точно. В прокуратуре? Или… нет, стоп. Сергей, эта твоя Алёна замужем?
Александров указал на меня вилкой.
Я покачал головой.
— С замужними женщинами я…
Я не договорил: вспомнил о генеральской жене.
— Но в её паспорт ты не заглянул? — сказал Аркадий. — Ведь так?
— Конечно, не заглянул, — ответил я. — Она выглядела совершеннолетней.
Давтян и Александров обменялись взглядами.
Аркадий заявил:
— Тогда мне всё ясно.
— Все они не замужем, — произнёс Нарек, — когда знакомятся на курорте с красивыми мужчинами.
— У неё точно есть муж, — сказал Аркадий. — И с её мужем я наверняка знаком. Иначе бы эта Алёна от меня не пряталась. Она тоже меня узнала. Клянусь вам, товарищи: её голос я раньше слышал! Не соображу только, у кого из моих приятелей жену зовут Алёной.
Александров нахмурился, потёр рукой подбородок.
Я наколол на вилку кусок омлета, сунул его в рот — не почувствовал вкус.
— Наш Серик не видел её паспорт, — напомнил Давтян. — Понимаете, что это значит? Это здесь она была Алёной. Там, в Москве, её могли звать Светой, Наташей или даже Жанной. Раз уж она тебя, Арик, узнала, то зачем бы сказала Серику своё настоящее имя?
Давтян улыбнулся.
Аркадий вскинул руки.
— А ведь действительно! — сказал он. — Зачем? Если она прятала от меня лицо, то наверняка утаила от Сергея и своё настоящее имя. Никакая он не Алёна. Теперь я в этом почти не сомневаюсь. Она москвичка, да ещё и замужем. Это точно.
Александров кивнул. Лампа у него над головой мигнула.
Я пожал плечами и ответил:
— Может, она и не Алёна. Какая теперь разница? В любом случае: у нас с ней всё закончилось. Сегодня она уедет. Останется для меня Алёной навсегда. Мы неплохо провели вместе время. Но теперь у неё будет своя жизнь, а у меня — своя.
Давтян тряхнул головой.
— Серик, вот это правильно, — произнёс он. — Это ты хорошо сказал.
— Она оставила тебе номер своего московского телефона? — спросил Аркадий.
Я покачал головой.
— Нет. Не оставила.
— Вот и хорошо, Серик. Ну их… этих замужних женщин. Нам такие в Москве не нужны.
Давтян отсалютовал мне стаканом с компотом.
Александров тоже поднял свой стакан.
— Что теперь будешь делать, Сергей? — спросил он. — Какие планы?
Я задержал взгляд на лице очередной блондинки — та посмотрела на меня, улыбнулась.
Я заслонил её улыбку от своих глаз стаканом с компотом. Ковырнул вилкой омлет. Вопреки желанию, не отодвинул тарелку в сторону.
Ответил:
— Отдыхать буду. Без вариантов. И развлекаться, конечно.
Нарек и Аркадий улыбнулись; чокнулись гранёными стаканами, где утонули в мутной воде сухофрукты.
— Это ты, Серик, правильно решил, — сказал Давтян. — Молодец.
— Это по-нашему, — согласился Александров. — Всё самое интересное у нас ещё впереди.
На пляж я после завтрака не пошёл: уснул, едва только Давтян и Александров вышли из комнаты.
Спал чутко, тревожно.
Дважды вставал и выглядывал в коридор: сквозь сон мне показалось, что стучали в дверь.
В обед Аркадий и Нарек потчевали меня в столовой весёлыми байками. Рассказывали о своей московской жизни и о своих планах на будущее. Аркадий рассчитывал, что уже этой осенью он получит новую звезду на милицейский погон. Нарек ещё не расстался с мыслью о поездке во Владивосток. Он лишь ещё не решил: отправится туда весной или дождётся лета. Давтян и Александров в один голос призвали меня сменить распорядок дня: хотели, чтобы я снова спал ночью, а не днём. Я пообещал им, что «так и сделаю». Но после обеда снова остался в жилом корпусе.
Я выпроводил за дверь своих соседей по комнате (там их уже дожидались Валентина и Рита с Василием). Вскипятил воду, растворил в кипятке ароматные гранулы кофе. В шортах и с голым торсом вышел на балкон. Зевнул, взглянул на украшенное перистыми облаками небо, зажмурился от яркого света. Утром мне показалось, что сегодня будет дождь. Но пасмурным сейчас было лишь моё настроение. Я недовольно скривил губы, когда услышал вопль чайки. Снова зевнул и сделал глоток кофе — ожидаемо обжёг кипятком язык. Поставил кружку перед собой на низкие перила.
Посмотрел на часы — нахмурился.
Алёну я заметил на ступенях у главного выхода из жилого корпуса пансионата в половину четвёртого вечера. Примерно в это время я и рассчитывал её увидеть: ещё утром прикинул, что институтский профессор (Алёнин отец) непременно отправится на остановку заранее (как минимум за полчаса до отправления автобуса). Лебедева вышла на улицу наряженная в бежевый сарафан, в знакомой мне соломенной шляпе и в очках с большими тёмными стёклами. Держала в руке тряпичную сумку. Громкий стук её каблуков прозвучал точно в такт биению моего сердца.