Очередное «зависание» у меня случилось около турникетов в метрополитене. Там я почти минуту смотрел на то, как пассажиры бросали в прорези около турникетов желтоватые пятикопеечные монеты. В итоге пристроился в очередь к турникету: встал позади мужчины в нелепой белой панаме, помахивавшего скрученной в трубочку газетой. Так же, как и мужчина в панаме, я бросил в прорезь пятикопеечную монету — беспрепятственно прошёл к эскалаторам. Припомнил, что вот так же при помощи пятаков я попадал в метро в детстве. Было это до того, как снова ввели жетоны, а после — магнитные карты.
На эскалаторе я озирался по сторонам: не увидел ни одного рекламного щита или плаката. Гружённые вещами пассажиры метро подтолкнули меня в сторону Кольцевой линии. Вместе с москвичами и гостями столицы я поспешил к распахнутым дверям поезда. Шагнул в вагон, снял со спины рюкзак. Женский голос объявил о том, что следующей остановкой будет станция «Комсомольская». Я пробежался глазами по вагону, остановил взгляд на схеме линий Московского метрополитена: на очень странной схеме, где полностью отсутствовала серая ветка, по которой я (до покупки автомобиля) ездил на работу.
Женский голос сообщил, что следующей станцией будет «Проспект Мира». Я поставил рюкзак у своих ног. Взглянул на названия станций, обозначенных на схеме: Лермонтовская, Кировская, Дзержинская… Задержал взгляд на пометке с надписью «ВДНХ». Невольно вспомнил о прошедшей в Москве в восьмидесятом году Олимпиаде — я те события помнил смутно: мне тогда только-только исполнилось пять лет. Воскресил в памяти рассказ отца о том, как столица СССР готовилась к проведению Олимпийских игр. Папа не раз упоминал, что те игры преобразили наш город, сделали его красивее.
На поверхность из метро я вышел на станции «ВДНХ». Увидел кабинки таксофонов. Улыбнулся при виде стоявших около входа в метрополитен ларьков. Прочёл над ними вывески: «Мороженое», «Пирожки», «Союзпечать». Огляделся по сторонам. Отыскал взглядом Останкинскую телебашню, монумент «Покорителям космоса», арку Главного входа в ВДНХ. А вот гостиницу «Космос» я не увидел. Хотя точно знал, что с конца семидесятых годов она находилась там, где сейчас кружили над малоэтажной застройкой вороны. Я снова взглянул на ларьки. Не увидел на их витринах привычных для меня пёстрых товаров.
Невольно взглянул на проходивших мимо меня детей. Сообразил, что сейчас июль: и здесь, и «там». Поэтому пионерских галстуков я не увижу в любом случае: не сезон. Снова отметил, что я единственный, кто стоял сейчас около метро в кроссовках и в джинсах. Проходившие мимо киоска «Союзпечать» люди задевали меня взглядами — любопытными. Я неспешно зашагал в сторону Главного входа ВДНХ, оглядывался по сторонам — в точности как это делали впервые очутившиеся в Москве туристы. Увидел никем не занятую лавку, уселся на неё и шумно выдохнул. Пристроил на лавку рядом с собой рюкзак, обнял его рукой.
— Сори, — произнёс справа от меня детский голос.
Я повернул голову, увидел двух подходивших ко мне мальчишек — на вид, десятилетних.
— Сори, — повторил темноволосый мальчик.
Он остановился в двух шагах от меня, сказал:
— Гив ми…
Мальчишка замолчал, почесал затылок, повернулся к своему светловолосому приятелю.
— Забыл, как по-английски жвачка, — пожаловался он.
— Буббле гумм, — подсказал я.
Темноволосый улыбнулся — на его щеках появились ямочки.
— Точно, — сказал он. — Вспомнил.
Парень обратился ко мне торжественно, будто зачитал стихотворение.
— Сори, мистер, — сказал он. — Гив ми бублик гумм!
Я невольно усмехнулся.
— Не бублик, а буббле. Буббле гумм. Это переводится, как жевательная резинка.
Мальчишки взмахнули ресницами, обиженно скривили губы.
— Так вы не иностранец? — спросил темноволосый.
Я покачал головой, ответил:
— Нет. Не иностранец. Я путешественник во времени.
Мальчишки разочарованно вздохнули.
— Жалко, — хором произнесли они.
— Значит: у вас нет жвачки? — спросил темноволосый.
Я хлопнул себя по карману.
— Почему же нет. Есть.
Вынул ополовиненную пачку «Орбит», показал её мальчишкам.
— Протягивайте руки, — скомандовал я.
Парни синхронно предъявили мне свои ладони — я выдавил на них из пачки по одной подушечке жевательной резинки.
— Ух-ты! — хором отреагировали на мой щедрый жест мальчишки.
Они понюхали подушечки и вынесли вердикт:
— Мятная!
Мальчишки улыбнулись. Они не сунули мои подарки в рот — спрятали их в карманы.