— … Замок на твоей двери, дед, мои родители так и не поменяли, — пояснил я. — Я в последние годы тут не жил: снимал квартиру ближе к своей работе. Но ключ всё ещё у меня. Первым делом я сегодня, разумеется, позвонил в дверь. Думал: сейчас воскресенье — ты сидишь дома, смотришь телевизор. Но дверь мне не открыли. Поэтому я и вошёл в твою квартиру, дед. Нет, ну не на улице же мне вас ждать! Всё же не чужие люди мы с тобой, дед. Да и в этой квартире я не посторонний. Так что принимай родственника.
Я развёл руками, улыбнулся.
Юрий Григорьевич кашлянул и посмотрел на Александрова.
Произнёс:
— Кхм. Родственник…
Сан Саныч усмехнулся, покачал головой.
— Получается, у тебя есть ключ от этой квартиры, — сказал он.
Я кивнул.
— Есть. Причём, очень давно. Я же вам об этом уже сказал.
— Хм, — произнёс Александров. — Ты говоришь, что жил в этой квартире с самого рождения? Это с семьдесят пятого года? Я правильно тебя понял-то?
Я снова кивнул.
— Правильно.
— Куда в таком случае переехал отсюда Юрий Григорьевич? К кому?
Сан Саныч указал рукой в сторону моего прадеда.
— На кладбище он переедет, куда же ещё, — ответил я. — К тому времени дед уже умер. Моя мама уже сейчас прописана в его квартире. Так мне бабушка говорила — это которая Варвара Юрьевна. Почти сразу после смерти деда мама сюда и перебралась. Потом вместе с ней тут поселился и мой отец. Сейчас они вместе учатся в институте. Уже встречаются, насколько я знаю. Примерно через четыре года мама забеременеет. На свет появлюсь я. Но это вы уже и так знаете, если меня внимательно слушали.
— Кхм.
— Как интересно-то, — сказал Александров. — Григорьич умер. Ты даже знаешь, в каком году это случилось?
Сан Саныч несколько раз взмахнул рукой, словно дирижировал.
— Знаю, конечно, — ответил я. — Дед умрёт десятого октября семидесятого года. Сейчас конец июля… Это получается… примерно через два с половиной месяца.
— Ух, ты ж, — сказал Александров. — Надо же.
Я развёл руками.
Юрий Григорьевич в очередной раз кашлянул, внимательно посмотрел на меня.
Его взгляд напомнил мне о маме. У неё были вот такие же тёмно-карие глаза. При скудном освещении они выглядели почти чёрными, похожими на бусины из обсидиана.
— Странная у тебя память внучок, — сказал Юрий Григорьевич. — Ты запомнил точную дату моей смерти. А вот про ту войну в Афганистане почти ничего не помнишь. Почему так? Может, удивишь нас ещё разок? Подскажи: от чего я умер? Надеюсь, твоя бабушка тебе и об этом сказала. Раз она так много обо мне говорила.
Я покачал головой.
— Точно не знаю, дед. Что-то с сердцем у тебя случилось. Бабушка говорила диагноз. Но я его не запомнил. Так уж получилось. Что касается даты, так здесь всё просто. Мы прошлым летом обновили вам памятники на могилах. Тебе, Сан Санычу, Аркадию Александровичу и… ещё три. Всем сразу заказали. Потому что оптом дешевле.
— Аркадию Александровичу? — переспросил Александров. — Это ты имеешь в виду…
— Твоему сыну, Сан Саныч, — сказал я. — Аркадию. Ты пережил его на пять лет. Полковника милиции Аркадия Александровича Александрова застрелили в девяносто втором году. Тогда у нас в стране чёрти что творилось. В Москве на улицах стреляли, как на Диком Западе. А ты умер в девяносто седьмом. Бабушка с трудом пережила твою смерть. Она тебя очень любила.
Юрий Григорьевич приподнял брови и уточнил:
— Бабушка — это…
— Варвара Юрьевна, — ответил я. — Ещё до моего рождения она стала Александровой.
Я взглянул на Александрова и сообщил:
— Ты, Сан Саныч, женился на ней уже после смерти Юрия Григорьевича. Точную дату свадьбы я тебе не назову. Не помню, чтобы бабушка её озвучивала. За пару лет до моего рождения это случилось. Тебя, Сан Саныч, я дедом никогда не называл. Так уж получилось. Да ты и не обижался на «Сан Саныча». Так тебя величали все: и я, и мои родители, и бабушка Варя.
— Кхм.
Юрий Григорьевич взглянул на Александрова.
Сан Саныч дёрнул плечом, виновато улыбнулся. И тут же снова повернулся ко мне.
— Так значит, — сказал он, — Аркашу в девяносто втором застрелят. Я умру в девяносто седьмом. Григорьичу и вовсе осталось жить чуть больше пары месяцев. Я правильно тебя понял, Сергей Красавчик?
— Всё так, — ответил я.
Развёл руками.