— А Варя… Варвара Юрьевна? Она когда умрёт?
— Понятия не имею, — ответил я. — В двухтысячном она была жива. Не скажу, что совершенно здорова: после твоей смерти, Сан Саныч, она полтора месяца провела в больнице. Но ещё в мае и в начале этого лета бабушка сажала цветы у вас на даче. Мама её туда возила почти каждые выходные. У вас там такие цветочные плантации, что хоть цветочный магазин открывай!
Я заметил, что Юрий Григорьевич усмехнулся.
Александров опёрся о столешницу ладонями, склонился над столом.
— Складно ты говоришь, Красавчик, — заявил он.
Сан Саныч пристально посмотрел мне в глаза.
— Я только вот чего никак не пойму, — сказал он. — Для чего ты сюда явился-то? Деньги тебе не нужны. Прадеда своего ты раньше не встречал, не скучал по нему. Чего ж ты сразу к бабушке-то не пошёл? К своей бабушке Варе. Ты и адрес её, наверное, знаешь. И телефон её помнишь. Бабушка Варя бы скорее тебе поверила. Чем мы: два битых жизнью недоверчивых старикана.
Я отметил, что так «холодно» Сан Саныч раньше на меня не смотрел.
Сейчас Александров совсем не походил на того доброго и весёлого Сан Саныча, которого я знал раньше.
— Что тебе от Юрия Григорьевича нужно-то, Красавчик? — спросил Александров. — Говори. Или ты искал меня?
— Я пришёл к деду.
— Кхм.
— Зачем?
Столешница скрипнула под тяжестью Сан Саныча. Тот чуть ослабил давление: на неё — не на меня.
— Давай уже, говори, Красавчик, — сказал Александров.
У него на лице заиграли желваки.
— Хочу, чтобы дед вылечил одного очень хорошего человека, — ответил я.
Александров оставил в покое столешницу, чуть отклонился назад.
— Вот с этого бы и начал, Красавчик, — сказал он.
Сан Саныч посмотрел на моего прадеда.
Я тоже перевёл взгляд на лицо Юрия Григорьевича — вновь отметил, что его глаза походили на глаза моей мамы.
— Дед, мне нужно, что бы ты вылечил Елену Лебедеву.
Я взял со стола журнал «Советский экран», указал пальцем на его обложку и добавил:
— Её.
— Лебедеву? — повторил Сан Саныч.
— Да.
— Что у неё? — спросил Юрий Григорьевич.
Я пересказал прадеду историю Алёниной болезни. Заодно сообщил, где познакомился с Алёной. И как Лебедева оказалась в пансионате «Аврора».
Юрий Григорьевич нахмурился и будто бы нехотя кивнул.
— Пусть приходит в приёмный покой, — сказал он. — С историей болезни. Кхм. Я предупрежу персонал. Распоряжусь, чтобы её обследовали. Направлю твою Лебедеву к лучшему специалисту.
Я покачал головой и заявил:
— Нет. Дед, ты меня не понял. Я хочу, чтобы ты вылечил Лебедеву.
Пять секунд мы с прадедом смотрели друг другу в глаза.
— Постойте, — произнёс Сан Саныч. — Я правильно вас понял? Вы сейчас говорите о Елене Лебедевой? Об актрисе?
Он указал на обложку журнала.
Я кинул, не отвёл взгляд от лица своего прадеда.
— Дед, мне бабушка многое о тебе рассказала, — сказал я. — Говорила, что во время войны ты командовал каким-то медицинским батальоном. Что у тебя есть куча орденов и медалей, несколько раз она мне их показывала. Знаю, что до самой своей смерти ты работал главным врачом в… не помню, как твоя больница называется. Ещё она утверждала, что я на тебя похож. Не только внешне. Она утверждала, что свои необычные способности я унаследовал именно от тебя. Бабушка моё умение называла «поиском». Я его называю внутренним компасом. Дед, ты понимаешь, о какой способности я говорю?
Я выдержал паузу — Юрий Григорьевич рассматривал моё лицо, молчал.
Я кивнул на Александрова и продолжил:
— У Сан Саныча тоже нашли в голове опухоль. Бабушка задействовала все свои связи: Сан Саныча осматривали и лечили даже академики. Но он не протянул и пять лет. Я помню, дед, как он умирал. Обезболивающие уже не действовали. Бабушка рассказывала, как он орал. Просил, чтобы его добили. Не поверишь, но в день его смерти бабушка улыбнулась и сказала, что он отмучался. Хотя она очень его любила — точно тебе это говорю. Поэтому я к тебе, дед, и приехал. Не хочу, чтобы Алёна тоже через такое прошла. Помоги ей. Знаю, что ты можешь. Об этом мне тоже сказала твоя дочь. Она говорила: Сан Саныча ты бы точно вылечил.
Я опёрся локтями о столешницу — теперь стол застонал под моей тяжестью.
— Изначально я не думал, что встречусь с тобой, дед. Предполагал, что пробуду три недели на море, выполню просьбу Сергея Петровича. Затем вернусь в Москву и перекантуюсь тут пару месяцев у знакомых: у Порошиных, или у Давтяна, иди даже у Аркадия Александрова. Потом я умотаю за границу — найду способ. Увидеть тебя, дед, мне было бы, конечно, интересно. Но нагрянуть к тебе мне показалось не лучшей идеей. Что бы я тебе тогда сказал? «Здравствуй, дед, я твой правнук из будущего»? Эта фраза глупо звучит, согласись. Но потом я познакомился с Лебедевой. Решил, что выглядеть глупо — это ещё не самое страшное.