Глава 6
За кухонным окном кричали птицы, шелестела листва на ветвях кустов и деревьев. Эти звуки почти заглушили звучавшие во дворе детские голоса. Юрий Григорьевич и Сан Саныч синхронно подняли со стола чашки с кофе, сделали по глотку. При этом они не спускали глаз с моего лица. Прадед смотрел на меня внимательно, серьёзно. Он выглядел сейчас будто учитель, который гадал: усвоил ли ученик его урок. Глаза Александрова иронично блестели. Сан Саныч рассматривал меня с интересом и не скрывал веселье. Он не надкусывал бутерброд, словно ждал продолжение удачной шутки.
— Повтори ещё раз, дед, — сказал я. — Что тебе нужно?
— Мне нужны ещё два пропитанных кровью платка, — ответил Юрий Григорьевич. — Кхм. Такие же, как тот, который ты вчера нашёл у меня в сейфе. Они нужны, что бы я выполнил твою просьбу: исцелил Елену Лебедеву. Как только получу эти платки — твоя Алёна станет совершенно здорова. Как я и обещал тебе, Сергей. Вон, Саня не даст соврать.
Александров всё же надкусил бутерброд и с полным ртом промычал:
— Угу. Э… ам. У… эт.
— Ты образованный человек, Сергей, — произнёс Юрий Григорьевич. — Кхм. Окончил университет. Наверняка помнишь, что такое закон сохранения энергии. В нашем случае он звучит так: если где-то прибыло, то где-то в это же время убыло. Прошу прощения за упрощение. Но так тебе будет понятнее. Если Лебедева получит здоровье и жизнь, то кто-то их обязательно потеряет.
Мой прадед пожал плечами и шумно отхлебнул из чашки.
— Сергей, ты уловил логику? — спросил он.
Я хмыкнул и произнёс:
— Дед, причём здесь закон сохранения энергии? Ты вообще понимаешь, что говоришь? «Убыло, прибыло»…
Я покачал головой.
Сан Саныч прожевал, указал на меня надкусанным бутербродом.
— А как ты хотел-то, Красавчик? — сказал он. — Как в фильме «Старик Хоттабыч»? Чтобы Григорьич выдернул волосок из бороды и случилось чудо? В жизни так не бывает, Красавчик. Разве ты это ещё не понял? Ты уже не малец. Соображать должен, что у всего в этой жизни есть своя цена. В том числе: у хороших и благородных поступков. Как тебе ценник за жизнь Лебедевой, Красавчик?
Я повернулся к прадеду.
Тот придвинул к себе тарелки с нарезкой, намазывал на хлеб сливочное масло.
— Что ты имел в виду, дед? — спросил я. — Только не нужно законов физики. Что такое закон сохранения энергии я помню. А вот ты, похоже, его значение не понимаешь. Обойдёмся без умных фраз. Поясни своими словами. Какие платки тебе нужны? Зачем? Чья кровь на них должна быть? Где я эти платки возьму? Что ты намерен с ними сделать?
— Кхм.
— Я говорил тебе, Григорьич, — произнёс Александров. — Это никакой не закон сохранения энергии. Это больше похоже на закон сообщающихся сосудов. Я его в школе проходил, точно помню. Григорьич, ты ведь тоже льёшь из одного сосуда в другой. Разве не так? Или это я про закон Архимеда вспомнил? Там тоже про какую-то жидкость было, да?
Алексанров покачал головой, взглянул на меня.
— Вот она старость, Красавчик, — сказал он. — Всего пятьдесят лет. А память уже не та.
Сан Саныч вздохнул и сунул в рот бутерброд.
— Для лечения Лебедевой мне понадобится три пропитанных кровью платка, — сообщил Юрий Григорьевич. — Один платок с кровью Елены Лебедевой. Два других — с чьей угодно кровью. Лишь бы только те люди сейчас были живы. Только учти, Сергей: те двое, чьей кровью ты пропитаешь ткань, умрут. Вот такое вот оно моё волшебство. Кхм.
Юрий Григорьевич пожал плечами.
— Соотношение спасённых к убитым при использовании моей способности два к одному, — сказал он. — Невесёлая математика. Но иначе у меня не выходит. Я пробовал. Вон, Саня не даст соврать. Меньше, чем два к одному не получается. Похоже, что эффективность моих действий плоховата. Потому что половину энергии я теряю. Вопреки тому самому закону.
Мой прадед развёл руками.
— Потому и происходит такой относительно неравноценный обмен энергией. Мы с Саней компенсируем его за счёт выбора личностей пациента и доноров. Во время войны с этим у нас проблем не было. Я со спокойной душой менял две жизни фашистов на одну жизнь советского солдата. Благодаря Саниной помощи. Теперь ситуация изменилась.
Юрий Григорьевич положил на хлеб (поверх слоя масла) сыр и колбасу. Поднял на меня глаза.
— Приятно быть спасителем, Сергей, — сказал он. — Кхм. Проблем с кандидатурами для исцеления моим волшебством не бывает. Вон их сколько сейчас у меня в больнице. Выбирай любого. Все — прекрасные и достойные люди. Вот только где я для каждого из них раздобуду двоих недостойных? Это тогда, в войну, каждый пленный немец казался нам врагом.