Сан Саныч кивнул.
— Кто к нам с мечом придёт, тот от меча и погибнет, — пробубнил он.
— Сейчас иные времена, Сергей, — сообщил Юрий Григорьевич. — У нас в стране нет разделения на врагов и друзей. Точнее, все советские граждане наши друзья. Как выбрать из всех этих «друзей» двоих, кто отдаст жизни для исцеления нужного тебе человека? Мы с Саней подобрали пока лишь один критерий. Но люди, подходящие под него, встречаются нам нечасто.
— Какой критерий? — спросил я.
Александров хмыкнул, активно заработал челюстями.
— Критерий простой, — ответил Юрий Григорьевич. — Под него подпадают люди, которые перестали быть людьми. Как тот человек, чью кровь я сейчас храню в сейфе. Помнишь платок, который ты позавчера нашёл «поиском»? Владелец той крови сейчас жив. Пока. Советский суд не так давно приговорил его к высшей мере социальной защиты.
— Упырь он, — пробубнил Александров.
— Тот человек, — произнёс мой прадед, — я сознательно не называю его имя, приговорён к смертной казни за убийство пяти человек…
— Шести, — сказал Сан Саныч.
Он стряхнул с пальцев крошки и взял с тарелки очередной кусок хлеба.
— Кхм. Да. Наш советский суд уже приговорил его к смерти. Постановление окончательное и обжалованию не подлежит. Поэтому мы с Саней раздобыли его кровь. Она пригодна к использованию до тех пор, пока этому преступнику не пустили пулю в голову. Рассчитываю, что распоряжусь платком с пользой. Как только найду второго такого же кандидата.
Юрий Григорьевич отсалютовал мне бутербродом.
— Пока не знаю, чью жизнь спасёт смерть этого преступника, — признался он. — Решу это, когда обзаведусь вторым платком. Уверен… кхм… что без проблем найду кандидата в спасённые. Как я тебе уже говорил: таких у меня в больнице всегда много. Вот только не все нынешние кандидаты доживут до появления второго платка. Когда я его найду? Кто знает?
Юрий Григорьевич пожал плечами.
— Дед, ты хочешь, чтобы я его нашёл? Кандидата в смертники?
— Кхм. Двоих кандидатов. Для спасения Лебедевой нужно убить двоих. Мне интересно, какое решение ты примешь. Я хочу, Сергей, чтобы ты понял всю ответственность, которая ляжет на тебя после обучения этой новой способности. Чтобы ты понял: она не только спасает жизни, но и отнимает их. Кто умрёт ради жизни твоей Алёны? Есть мысли на этот счёт?
Юрий Григорьевич сделал глоток кофе и сказал:
— Надеюсь, Сергей, теперь ты понял, почему я храню свою способность втайне от других. Представь, что о ней узнают… не те люди. Я говорю о тех, кто свои проблемы ставит выше чужих жизней. Или о тех, кто оправдывает свою жестокость нуждами страны. Представь тот конвейер из смертей, среди которого пройдёт остаток моей жизни. Или твоей жизни.
Мой прадед пристально посмотрел мне в глаза.
— Кхм. Ты хочешь так жить, Сергей? Я не захотел.
Сан Саныч создал очередной бутерброд, положил его перед собой на тарелку.
— Красавчик, а вот я с Григорьичем не согласен, — заявил он. — Давно ему говорю: жалость и совестливость — для слабаков и святош. Лес рубят, щепки летят. Мы взрослые люди. Все эти сказки о ценности чужой жизни пусть слушают дети. Вот я бы ради жизни Григорьича сточил полшприца крови с первого встречного. А что такого? Кто потом докажет убийство?
Александров ухмыльнулся и развёл руками.
При этом он не спускал с меня глаз.
— Вот согласись, Красавчик, — сказал Сан Саныч. — Ведь все же умрут. Рано или поздно. Не наша в том вина. Вот если бы не Григорьич, а я выбирал, кто умрёт раньше, а кто позже… Я бы так развернулся! Только подумай: наши родственники и друзья никогда бы не болели и жили до глубокой старости. Какое нам вообще дело до незнакомых людей?
Александров вскинул руки.
— Ты только прикинь, Красавчик. Никто ведь не повесил бы на меня убийство. Ну, умерли бы пару стариканов с соседней улицы. Такое бывает. Жизнь она такая… иногда обрывается внезапно и без видимой причины. Да и чем не причина: старость? Зато я вылечил бы Григорьичу сердце, Варя не страдала бы от артрита. Вот скажи, Красавчик, есть у тебя болячки?
Сан Саныч легонько стукнул меня по плечу кулаком и по-дружески улыбнулся.
— Тебя бы я тоже подлечил, — заверил он. — В два счёта!
Александров вскинул руки.
— Кхм.
Мой прадед сделал глоток кофе, взглянул на меня поверх чашки.
Я тоже посмотрел на Юрия Григорьевича. Наши взгляды встретились.
— Так что мне нужно сделать, дед? — спросил я. — Найти двух смертников? Я правильно тебя понял?