Юрий Григорьевич кивнул.
— Всё верно. Кхм. Именно так, Сергей.
Сан Саныч снова прикоснулся к моей руке.
— Взгляни на это под другим углом, Красавчик, — сказал он. — Ты сделаешь это ради благой цели. Ведь ты спасёшь Елену Лебедеву! Разве это не благородная цель? Помнишь, что я говорил? Лес рубят, щепки летят. Думай о деле, Красавчик. Не переживай о щепках. Я с самого начала говорил, что Григорьич слишком боязливый и осторожный. Как дитя, честное слово!
Александров качнул головой и взял с тарелки бутерброд.
Я перевёл взгляд с лица Сан Саныча на лицо Юрия Григорьевича.
— Какие сроки, дед? — спросил я. — Как быстро я должен принести тебе платки?
— Пока жива Лебедева, — ответил мой прадед. — Кхм. И пока жив я.
Я кивнул. Взял в руку чашку, вдохнул кофейный аромат.
— Один принесу тебе завтра, — сообщил я. — Почти наверняка. Другой… тут возможны варианты.
Я отхлебнул из чашки уже поостывший кофе.
Александров и Юрий Григорьевич переглянулись.
— Какие ещё варианты, Красавчик? — спросил Сан Саныч. — Что ты придумал?
Он сощурился и чуть склонил набок голову. Мне показалось: Александров взял меня на прицел. С бутерброда моего прадеда на стол упал кусок колбасы. Юрий Григорьевич этого будто бы не увидел. Он замер, по-прежнему смотрел мне в глаза, дожидался моего ответа. Встревожено чирикали птицы за окном, шепотки листвы стали громче.
— Расслабься, Сан Саныч, — сказал я. — Обойдёмся без этих твоих щепок. Дедов вариант работы мне понравился больше. Да и зачем рубить щепки, если уже есть заготовки? Ещё вчера я подумал, что покажу их именно тебе, Сан Саныч. Ну, а кому ещё? Будут вам платки с кровью. И для лечения Алёны. И для тебя, дед. И бабушкин артрит подлечите, если посчитаете нужным.
Я в три глотка допил кофе, поставил на столешницу чашку.
Показал прадеду и Александрову левую ладонь и произнёс:
— Минуту терпения, товарищи старички. Всего одну минуту терпения. Сейчас я вам кое-что покажу.
Вернулся я на кухню меньше чем через минуту.
Уселся за стол.
Положил перед собой на столешницу ту самую пухлую картонную папку, которую сунул мне в рюкзак Сергей Петрович Порошин.
Я посмотрел на своего прадеда и сообщил:
— Проблем со щепками не будет. Не переживайте, товарищи старички. К вашим соседям я не побегу, их кровью платки не пропитаю. Это вообще не вариант. Успокойтесь. Не знаю, что бы я делал в ином случае. Пока не хочу об этом думать. Всё же я — дитя перестройки и продукт девяностых. А у нас там, знаете ли, человек человеку волк. Но сейчас у меня есть вот это.
Я постучал пальцем по папке.
Заметил, что Сан Саныч выпрямил спину. В его глазах блеснуло любопытство — как у ребёнка заглянувшего новогодним утром под ёлку. Юрий Григорьевич выдержал покерфейс, с показным спокойствием откусил кусок бутерброда. Пару секунд мой прадед смотрел мне в глаза. Затем будто бы невзначай он тоже опустил взгляд на папку.
— Что там? — спросил Сан Саныч. — Давай уже, Красавчик, показывай.
Я распустил узел на завязках, открыл папку. Поверх других бумаг по-прежнему лежала газетная статья с заголовком «Где я бывал, там оставались трупы. Так получалось». Я посмотрел на фото улыбчивого интеллигентного с виду мужчины в очках — её разместили под заголовком. Ухмыльнулся и передал пожелтевшую от влаги и времени вырезку Сан Санычу.
— Вот вам первый платок, — сообщил я. — Товарища зовут Андрей Романович Чикатило. Серийный убийца, насильник и педофил. Убивал женщин, подростков и детей. Точнее, пока не убивал. В статье написано, что первое убийство он совершил в семьдесят восьмом году. Пока он просто домогается до школьниц. Чикатило арестуют в девяностом году. Не помню, сколько именно убийств на суде докажут. Несколько десятков. В статье это указано. Посмотрите. Суд приговорит его к вышке. В девяносто четвёртом году его расстреляют.
Юрий Григорьевич придвинулся к Александрову и тоже взглянул на фото человека в очках.
— Тут вообще без вариантов, — сказал я. — Такой платок я обменяю даже на лечение прыщей у подростка. Пусть себе летит такая щепка прямиком в ад.
Я достал из папки следующую вырезку и накрыл ею фотографию Чикатило.
Заявил:
— Вот вам ещё один кандидат в щепки. Анатолий Емельянович Сливко. В настоящее время является руководителем детского туристического клуба. Уже убил и расчленил двоих мальчишек. К семьдесят седьмому он году станет заслуженным учителем школы РСФСР, ударником коммунистического труда, депутатом. В статье всё это написано. Его задержат в восемьдесят пятом году. К тому времени он убьёт семерых мальчишек. Им было от одиннадцати до пятнадцати лет. В восемьдесят девятом его расстреляют.