Варвара Юрьевна улыбнулась. Повернула голову и посмотрела мне в глаза.
— Вовремя, как вижу, пришла, — сказала она. — С братцем познакомилась. Сами-то вы меня не позвали. Спрятали от меня родственничка. Партизаны. Как, говоришь, братец, тебя зовут? Сколько тебе лет, тридцатник исполнился?
Я кивнул, сделал короткий вдох…
— Сергей Юрьевич Красавчик он по паспорту, — ответил Сан Саныч прежде, чем я открыл рот. — Приехал в Москву из Владивостока. Гостинцы нам с Дальнего Востока привёз. Кофе вон… и ещё коё-чего по мелочи.
Он похлопал меня по плечу.
— Сергей Юрьевич, — повторила бабушка Варя. — Фамилию папину, значит, тебе не дали. Ну, хоть в отчестве не отказали. Получается: про отца ты не только что узнал. Фамилия у тебя интересная: Красавчик. Тебе она подходит.
Варвара Юрьевна усмехнулась и спросила:
— Так что тебе нужно от моего отца, Красавчик?
— Мне нужно…
Сан Саныч пнул меня под столом — я прервался на полуслове.
Мой прадед шумно выдохнул. Он посмотрел на свою дочь, нахмурился.
Бабушка Варя отреагировала на его взгляд ироничной усмешкой.
— Мы посовещались и решили, — сказал Юрий Григорьевич, — что я обучу Сергея нашим фамильным умениям. Всем умениям, дочка. Так надо. Кхм. Я обучу его и «лечению».
Варвара Юрьевна вскинула брови и спросила:
— Папа, ты сошёл с ума?
Глава 8
— Папа, ты знаешь этого Красавчика всего два дня, — сказала Варвара Юрьевна. — Два! И уже разболтал ему все свои тайны? Что с тобой? Помутилось сознание? У тебя, Сан Саныч, тоже? Мужчины, вы сумасшедшие? Папа, я всё понимаю. Пусть он твой сын, пусть у него уже появился этот твой «поиск». Что с того? Ты ведь сам мне говорил, что «лечение» — страшная тайна. Помнишь наш разговор на эту тему? Я его не забыла. Или с тех пор что-то изменилось? Что-то, о чём я пока не узнала?
Сан Саныч выбрался из-за стола и объявил:
— Я за коньяком!
Скрипнул паркет — Александров сбежал в прихожую. Никто не посмотрел ему вслед. Я и бабушка Варя не спускали глаз с лица Юрия Григорьевича — тот хмурился и разглядывал содержимое своей чашки, словно гадал на кофейной гуще. Мой прадед вздохнул, поднял лицо. Он встретился взглядом сперва со мной, затем взглянул на мою бабушку.
— Варвара, — сказал он. — Это я так решил. Саня меня отговаривал. Но это мой сын, и моё решение.
Он будто бы толкнул свою дочь взглядом: та отшатнулась.
— Папа, но… почему?
Бабушки вопрос прозвучал едва слышно.
— Потому что я тоже человек, — сказал Юрий Григорьевич. — У меня тоже есть желания.
— Какие желания, папа? Я не понимаю?
Варвара Юрьевна развела руками.
— Хочу увидеть правнука, — сказал Юрий Григорьевич. — Хочу, чтобы вы жили долго и были здоровы. Хочу пожить ещё лет десять, а лучше двадцать. Хочу!.. Кхм. Есть у меня в этой жизни ещё кое-какие дела. Мне всё ещё интересно жить, Варя.
Мой прадед чётко проговаривал каждое слово.
— Это мои, собственные желания, дочь. Мне их не навязали. Они всегда у меня были. Вот только до приезда Сергея их осуществление от меня почти не зависело. Скорее, я понимал, что эти желания не сбудутся. Теперь я вижу своё будущее иначе.
Юрий Григорьевич опёрся ладонями о столешницу, расставил локти.
— Разве ты не поняла, Варя, что с появлением Сергея всё изменилось? — спросил он. — Ведь ты же знаешь, как обстоят дела с моим здоровьем. Сколько мне осталось? Месяц, три месяца? Вряд ли я проживу с таким сердцем год. Ты это знаешь.
— Папа…
— Знаешь?
Варвара Юрьевна кивнула.
— Знаю. Папа, я давно тебя уговаривала лечь в стационар…
— Не обманывай себя и меня, дочь, — сказал Юрий Григорьевич. — Лечение в стационаре лишь немного отсрочит неизбежное. Подарит мне полгода, не больше. Сейчас у меня есть возможность получить десять или двадцать лет жизни. Понимаешь это?
— Папа, но ты же не надеешься, что…
— Я надеюсь, Варя, что все эти десять-двадцать лет вы будете у меня под присмотром. И ты, и Настя, и Сан Саныч. И даже потом, когда я умру… а я обязательно умру… вы будете под присмотром у твоего брата. Как бы ты к нему ни относилась.
Бабушка Варя взглянула на меня.
Сестринскую любовь я в её взгляде не почувствовал — лишь ощутил бабушкину настороженность.
— Папа, но ты же понимаешь: это большой риск, — сказала Варвара Юрьевна. — Ты доверишь… эту способность совершенно незнакомому человеку. Пусть он и твой сын. Но мы же его совсем не знаем! За этой его красивой внешностью может прятаться безответственный человек. А то и вовсе негодяй. Не ты воспитывал его, папа. Кто знает, что заложили в его голову воспитатели. Ты слишком торопишься, отец. Что, если он вернётся в свой Владивосток и засыплет его трупами?