Внутри квартиры Гарина прогудел сигнал. Я переложил портфель в левую руку, сфокусировал взгляд на стеклянном кругляше дверного глазка. Погладил гладко выбритые щёки, поправил причёску. Нажал на кнопку трижды, прежде чем за дверью скрипнул паркет, а внутри глазка появилась желтоватая точка. Точка погасла — я растянул губы в улыбке. Услышал, как звякнула цепочка, как щёлкнул замок. Дверь распахнулась. В прихожей за порогом я увидел невысокого коренастого круглолицего мужчину (в белой майке и в цветастых семейных трусах). Он сонно щурил глаза: те самые глаза, которые я только что рассматривал на картинке в газете.
Я удержал на лице улыбку. Вдохнул хлынувший на лестничную площадку из квартиры школьного физрука запах алкогольного перегара.
Мужчина взглянул на кубики моего пресса. Поднял взгляд на мои грудные мышцы. Лишь после этого посмотрел мне в лицо.
— Вы к кому? — поинтересовался он.
Наши взгляды встретились.
Я сжал ручку портфеля, погасил улыбку.
— Здравствуйте. Я к вам. Ведь вы Василий Семёнович Гарин?
Я вопросительно приподнял брови. Мужчина кивнул, скрестил на груди руки.
— Да, — ответил он. — Я Василий Гарин. А что случилось?
Я услышал ноты недовольства в его голосе. Мужчина вскинул подбородок, скривил губы.
Я тряхнул портфелем и спросил:
— Сантехника вызывали?
Глава 9
В прихожей квартиры Василия Гарина горел желтоватый свет — он был ярче того, что освещал лестничную клетку. За спиной хозяина квартиры я рассмотрел оклеенные бежевыми обоями стены. Посмотрел в ведущий на кухню узкий коридор — тот упирался в невысокий (примерно мне по грудь) холодильник с блестящей ручкой. Слева от входа я увидел широкий дверной проём с двустворчатой дверью. Обе её створки сейчас были приоткрыты, словно приглашали меня пройти в комнату.
А вот хозяин квартиры меня к себе в гости пока не пригласил. Он угрюмо смотрел на меня через порог. Мятая майка (из-под которой выглядывал волосатый живот), чуть покосившиеся на правую сторону трусы (под ними красовались заточенные под кавалерийскую походку ноги). Гарин смотрел мне в лицо и будто бы соображал спросонья, почему к нему с утра пораньше явился по пояс голый мускулистый мужик с солидным по нынешним временам коричневым портфелем в руке.
— Сантехника? — переспросил Гарин. — К… какого ещё сантехника? Для чего?
Василий Гарин моргнул; снова взглянул на мою грудь, а затем и на живот.
— Что бы прочистить трубы, разумеется, — ответил я.
Пошевелил портфелем — привлёк к нему внимание Гарина.
Шагнул вперёд. Впечатал правый кулак в челюсть хозяина квартиры.
Гарин запрокинул голову, на мгновение замер, закатил глаза. Подогнул ноги. Я выронил портфель, подхватил заваливавшегося на спину хозяина квартиры и уложил на пол прихожей. Гарин стукнул локтями о паркет, упёрся в моё лицо мутным взглядом. Пошевелил головой. Я прижал его затылком к полу, ударил кулаком в нос. Нанёс дублирующий удар. Кровавые брызги окрасили пол и стену. Я развернул обмякшего Гарина на бок, чтобы он не захлебнулся кровью. Выпрямился.
Прикрыл входную дверь, подобрал свой портфель. Извлёк из него стеклянную банку. Заметил, как дёрнул ногой Гарин. Глаза он не открыл, будто пока не нашёл сил, чтобы приподнять веки. Я вынул из кармана носовой платок. Развернул его и накрыл им скопившуюся около головы хозяина квартиры лужицу. Ткань быстро пропиталась кровью. Окрасилась равномерно. Я смял её и затолкал в банку. Банку оставил на полке под висевшими на стене оленьими рогами, пошёл в ванную.
Взглянул на себя в зеркало, смыл с рук и с живота следы крови. Вытер руки и кубики пресса о хозяйское полотенце. Вернулся в прихожую. Увидел, что Гарин приподнял голову и приподнялся на локте. Из его смятого в лепёшку носа ещё струилась кровь. Хозяин квартиры вздрогнул при виде меня. Он приоткрыл рот — на губах у него надулся и лопнул кровавый пузырь. Гарин засучил ногами, сдвинулся к стене. Я накрыл крышкой банку, вытер её о висевший на рогах пиджак.
Гарин снова надул пузырь — я расслышал лишь его мычание.
Я указал на него банкой и сообщил:
— Это тебе за ложный вызов. Штрафные санкции.
Я взял за ручку портфель.
Взгляд Гарина прояснился.
Хозяин квартиры тыльной стороной квартиры размазал по своему лицу кровь, сипло произнёс:
— Я… в милицию пойду.
— Туда тебе и дорога, — ответил я.