— …
Слов Александрова я снова не разобрал, но они прозвучали, будто лязг металла.
— Сделаю, Саня, — ответил мой прадед. — Сегодня ночью сделаю. Завтра сожгу оба платка.
— …
— Понял тебя, Саня. Кхм. Понял. Этот платок пока полежит. Не притронемся к нему без твоей команды. Обещаю.
— …
— Сергей тоже не притронется, — сказал Юрий Григорьевич. — Вот увидишь, Саня. Он мне пообещал.
Прадед скосил на меня взгляд, усмехнулся.
— …
Юрий Григорьевич кивнул.
— Ты правильно понял. Да, её. Вареньке передавай привет.
— …
Юрий Григорьевич улыбнулся.
— Не свисти мне, Саня, — сказал он. — Кхм. Я ведь чувствую, что она сейчас рядом с тобой стоит. Слушает наш разговор?
Александров ответил коротко:
— …
— Не слышит? Это хорошо. Ты бы уже определился, Саня.
— …
Я различил в словах Сан Саныча вопросительную интонацию.
— А то ты меня не понял, — произнёс Юрий Григорьевич. — Вы ведь не дети уже, Саня, что бы от родителя прятаться. Не играйте со мной в прятки. Я и раньше замечал. А теперь… Кхм. Или сейчас вы тоже дождётесь моей смерти?
— …! — выдал в трубке неразборчивую тираду голос Александрова.
— Хорошо, если так, Саня. Хорошо. Кхм. Я тоже этого хочу. Попытаемся.
Юрий Григорьевич попрощался с Сан Санычем.
Он положил на рычаги трубку и сообщил:
— Платок с кровью Гарина мы завтра обработаем — не сегодня. Ну его! Не до него пока. Да и настроения нет. Оставь его пока в банке, Сергей. Ничего с ним там до завтра не случится. Этой ночью он нам не понадобится.
В гостиной квартиры моего прадеда горел «верхний» свет. На столе гудел вентилятор. Покачивался под полкой пропитанный кровью платок. Я сидел в кресле около стены. Юрий Григорьевич примостился на стуле около ярко освещённого аквариума.
— … Сергей, выброси из головы мысли о том, что будешь лечить людей, — говорил Юрий Григорьевич. — Лечат врачи. А не такие, как мы. Наша способность людей убивает. Две смерти против одной спасённой жизни — это всё же больше убийство, а не исцеление. Важно, что бы ты, Сергей, не думал иначе. Мы убийцы, палачи. Не спасители. Спасение людей — это лишь приятное дополнение к нашей способности. Дополнение, которое важно для нас с тобой. Но не само по себе. Не думай о себе, как о чудотворце. Помни о загубленных жизнях, которые всегда сопутствуют сотворённому тобой чуду. Старайся, чтобы эти смерти не легли на твою совесть тяжким грузом.
Мигнул экран телевизора.
— … Определённых успехов добились труженики сельского хозяйства, — сообщил из динамика голос диктора телевидения, — они организованно провели весенние полевые работы, расширили посевы более урожайных культур, увеличили поголовье крупного скота и птицы…
Я повернул лицо в сторону своего прадеда, сказал:
— Дед, смерти таких уродов, как Гарин, мою совесть не побеспокоят. Даже не вариант. Когда этот маньячило умрёт, спать я хуже не стану. Платок с его кровью собственноручно пущу в дело: рука у меня не дрогнет, не сомневайся.
Юрий Григорьевич покачал головой.
— Это ты сейчас так говоришь, Сергей, — произнёс он. — Потому что ещё не почувствовал себя убийцей. Пока ещё ты представляешь только улыбку на лице своей Алёны. Наше вечернее дело ты представляешь именно, как исцеление Елены Лебедевой. Твой мозг пока не понял, что этой ночью умрут люди. Они умрут по нашей с тобой прихоти. Именно так вижу задуманное нами дело я. Этой ночью умрёт находящийся сейчас в тюрьме приговорённый к казни преступник; и больше не испортит своим дыханием воздух мать, убившая прошедшей ночью троих детей. Эти новые смерти лягут на мою совесть. Станут на ней очередным несмываемым пятном.
Я пожал плечами.
Ответил:
— Это потому что ты не видел тех зарубленных топором детей, дед. Скажи о муках своей совести тем врачам, которые приехали к этой сошедшей с ума мамаше на вызов. Странно, что они её спасли, а не добили её там же. Наверное, не решились на конфликт с законом. У нас сегодня такого конфликта не будет, дед. Так что не стращай меня. Моя совесть не страдает понапрасну. Тут без вариантов. И Гарина этого я с удовольствием бы собственноручно удавил. Это было бы правильно, дед. Даже правильнее, чем воспользоваться кровью уже сидящего в заключении смертника. Потому что так я не просто покараю убийцу — я спасу много человеческих жизней.
Заглянул Юрию Григорьевичу в глаза.
— Я говорю не о твоей жизни, дед, и не о жизни Алёны. Этот Гарин убьёт ещё с десяток молодых женщин, если я его сейчас пожалею. Это не казнь, дед. В данном случае это и есть работа спасителя. Самая настоящая. В статьях, которые мне подсунули Порошины, спрятан шанс спасти множество людей, дед. Тех людей, которые в известном будущем лишились шанса прожить счастливую жизнь из-за таких уродов, как этот физрук Гарин. Каждый платок с их жизнью вылечит не одного человека. Он исцелит многих. В том числе и тех, кому эти долбанные маньячилы в прошлый раз вообще не дали шанса родиться. Вот как я вижу это твоё «лечение», дед.