Я ухмыльнулся и сказал:
— Именно так это и выглядело, дед. Совершенно обыденно. Даже неинтересно. Честно признаюсь: ждал нечто большее. Думал, увижу за работой великого колдуна и шамана. Поражусь твоим величием и могуществом. Паду ниц при виде сотворённых тобой чудес. А ты… ты меня вчера немного разочаровал, дед. Ты бы хоть для приличия взмахнул бубном или выкрикнул заклинание!
Я покачал головой.
— Ты, Сергей, тоже пользуешься «поиском» без помощи заклинаний и бубна, — ответил Юрий Григорьевич. — Разве не так? Да и вообще. Напрасно ты сейчас иронизируешь. Этой ночью случились очень серьёзные вещи, которые не заслуживают шутливого отношения. Два человека умерли, один исцелился. Это совсем не шутки. Которое из этих событий тебя рассмешило?
Я вскинул руки.
— Ничего смешного, дед. Я не смеюсь ни над кем и ни над чем. Я иронизирую по поводу своих обманутых ожиданий. Ночь, полумрак, свеча на столе. Я ожидал, что вот-вот увижу чудо. А увидел только твою десятиминутную медитацию. Признаться, я почувствовал себя обманутым. Как ребёнок, который узнал на ногах Деда Мороза папины тапки.
Юрий Григорьевич прожевал кусок бутерброда, запил его глотком кофе.
— Я тебе объяснил, почему предпочёл для «лечения» ночь, — сказал он. — Кхм. Это был логичный выбор, а не необходимость. Полумрак и свеча по большому счёту тоже не обязательны для работы моей способности. Они нужны лично для меня. Как и любимое кресло. Вид открытого пламени меня расслабляет, помогает сосредоточиться. Не более того.
Прадед дёрнул плечом.
— Это то же самое, как ты, Сергей, при работе с «поиском» зажмуриваешь глаза и кладёшь своему помощнику руку на голову. Тебе так привычно и удобно. Я, к твоему сведению, при «поиске» не делаю ни то, ни другое. Кто-то ест макароны при помощи вилки, а кто-то — использует для этого ложку. Суть процесса это не меняет. Мы делаем так, как нам удобно.
Я кивнул.
— Это мне понятно, дед. Непонятно, что именно ты вчера делал при свече. Со стороны это выглядело так: ты посидел немного, повздыхал, помял в руках платок. Всех чудес вчера было: зажженная свеча. Потом ты заявил, что «всё готово». Я так и хотел вчера сказать: «Не верю!» Без предварительных танцев с бубном это твоё «всё готово» прозвучало недостоверно.
Юрий Григорьевич хмыкнул.
— Что именно ты вчера сделал, дед? — спросил я. — Мне сейчас интересен не результат твоих действий. Непонятен сам процесс. При «поиске» я представляю стрелку компаса. Что вчера представлял ты? Как это «лечение» виделось тебе? Только не говори мне снова про Архимеда, сообщающиеся сосуды и закон сохранения энергии. Объясни своими словами.
Мой прадед улыбнулся.
Он поставил на столешницу чашку и сказал:
— Только своими словами и объясню, Сергей. Я всё же не физик, а, скорее, лирик. Мне «лечение» видится очень простым действием. Я перекачиваю жизненную энергию из двух источников в третий. Пока первые источники не иссякнут. Происходит это быстро. Я трачу гораздо больше времени на то, чтобы эти источники энергии почувствовать. Кхм. Никакого волшебства.
Юрий Григорьевич вновь пригубил чашку.
— Что такое эта «жизненная энергия», дед? — спросил я.
Посмотрел на то, как мой прадед ребром ладони сдвинул в сторону упавшие с бутерброда на столешницу хлебные крошки.
— Понятия не имею, — ответил Юрий Григорьевич. — Я сам придумал это название. Потому что ничего похожего в учебниках не нашёл. Я знаю, что эта энергия существует. Потому что работаю с нею. На этом мои познания о ней заканчиваются. Я научился управлять ею. Точнее, направлять её. Как сделал это сегодня ночью: перегнал её из двух сосудов в третий. Два из этих сосудов теперь пусты.
Мой прадед указал на стоявшее около мойки металлическое ведро.
На дне ведра я увидел смятые носовые платки (пропитанные засохшей кровью).
— Третий сосуд полностью заполнен. Все три платка я сейчас сожгу. На улице. По уже сложившейся традиции. В этом нет необходимости. Но я всегда так делал. Сделаю и сегодня. Все мои познания о «жизненной энергии» и «лечении», Сергей, состоят из того, чему я научился сам. Учителя у меня не было. Так уж получилось. Кхм. Поэтому моя учёба заняла очень много времени.
Прадед вздохнул и сказал:
— Сразу отвечу на вопрос, который у тебя, Сергей, рано или поздно возникнет. Вполне возможно, что наши способности не уникальны. Я допускаю, что и другие люди научились бы хотя бы «поиску». Если бы знали о нём, и если бы поверили в возможный успех. Но это бы точно получилось не у всех. Саня… Сан Саныч Александров мучил себя попытками лет пять. Безрезультатно.