Я пожевал сыр и колбасу, выпил кофе. Выслушал, как диктор по радио рассказал о новых достижениях советских граждан. Слушал радио не без интереса; потому что в отличие от меня, Советский Союз за вчерашний день добился немалых успехов.
Юрий Григорьевич покачал головой и сказал:
— Сергей, может, откажешься на время от этой своей утренней беготни? Ты, конечно, ещё молод. Но даже твой организм не железный.
Я улыбнулся и покачал головой.
— Всё нормально, дед, — ответил я. — Мне никакие поблажки не нужны. Я упорный: так воспитан. Поэтому у меня всё и всегда получается.
Глава 13
В пятницу я большую часть дня проспал. Уснул уже через полчаса после того, как Юрий Григорьевич ушёл на работу — проснулся за час до его возвращения домой. Вчера я мусолил в голове идею о том, что прогуляюсь сегодня в обед до столовой или до ресторана. Но теперь отложил эту идею на потом. Снова пообедал бабушкиным борщом. Пришёл в гостиную, включил подсветку над аквариумом. До появления в квартире Юрия Григорьевича я сидел на табуретке в большой комнате и наблюдал за суетой рыб. При этом то и дело потирал пальцем правый висок, гнал из своей головы мысли о предстоявшей мне сегодня вечером работе с внутренним компасом.
Вечер пятницы получился схожим с вечером четверга. С тем лишь исключением, что сегодня я не слушал шутки Сан Саныча. Но снова были поиски предметов в прадедовской квартире (ассистировал мне Юрий Григорьевич), вспышки боли в голове и мои безуспешные попытки погасить эту боль при помощи пока неощутимой энергии из платка. Сегодня я отважился на четвёртый запрос к внутреннему компасу. Он дал ожидаемый результат: усилил головную боль. От нового всплеска боли у меня на пару секунд потемнело в глазах, лоб покрылся крупными каплями холодного пота. Я выругался и в сердцах швырнул на диван всё ещё бесполезный платок.
Ночью не уснул. Хотя и провалялся в постели почти до рассвета.
Утром (по пути к метро) звуки моих шагов звучали в такт биению сердца — при ещё ощутимом болезненном покалывании в висках.
В субботу утром я после завтрака снова проглотил таблетку — сделал это по требованию Юрия Григорьевича. Завалился на диван. С сожалением вспомнил о том, что коньяк в «той самой» бутылке закончился ещё в четверг при Сан Саныче. Подумал о том, что уже послезавтра Алёна поедет на обследование в Ленинград. Прикинул, как прошёл визит Александрова на завод «Азот». Подсчитал, что уже на следующей неделе Порошины, Рита с Васей, Валентина Кудрявцева, Нарек Давтян и Аркадий Александров вернутся в Москву.
Размышлял с уже закрытыми глазами о чём угодно, но только не о предстоявшей мне вечером работе с внутренним компасом. Боль в голове то накатывала, то отступала — она будто бы имитировала морской прибой. Не представляю, сколько я перед сном рассматривал трещины на потолке. За окном полностью рассвело, прежде чем я всё же уснул.
Разбудил меня Юрий Григорьевич. Сегодня утром он ушёл на работу. Несмотря на то, что суббота уже три года как считалась в СССР выходным днём. Этот момент я выяснил ещё в пансионате во время общения с Нареком и Аркадием (превратил своё незнание в шутку, чтобы не выглядеть пришельцем из другого времени). Я увидел над собой раскрасневшееся от жары лицо прадеда, услышал доносившееся со стороны кухни позвякивание посуды, почувствовал запах жареного лука и варёного мяса. Взглянул на часы — отметил, что мой прадед сегодня вернулся с работы раньше, чем обычно (я проспал тот, момент, когда Юрий Григорьевич входил в квартиру).
Я снова прислушался. На кухне сейчас действительно кто-то грохотал. Ещё там не умолкал радиоприёмник.
— Вставай, Сергей, — сказал Юрий Григорьевич. — Варя уже сварила суп.
Суббота для меня продолжилась встречей с Варварой Юрьевной (моей сорокалетней бабушкой). В честь этой встречи я сразу же после пробуждения натянул шорты — не щеголял по квартире в китайских трусах. Поприветствовал бабушку Варю с порога кухни. Варвара Юрьевна наградила меня ответным приветствием и внимательным, настороженным взглядом. Она сегодня принарядилась в фартук своего отца, хозяйничала в кухне без всякого смущения. Этот факт меня совершенно не удивил: я с детства привык к подобному поведению бабушки Вари. Не удивили меня и её колкости. Хотя раньше она их адресовала не мне, а всё больше своему мужу.
— Ты б футболку-то надел, братец, — сказала Варвара Юрьевна. — Сан Саныч говорил, что в Москве сейчас орудует банда сантехников. Расхаживают по квартирам граждан почти голые. Пугают женщин, дерутся с мужчинами. Смотри, братец: примут тебя за бандита — завтра проснёшься не в квартире отца, а в изоляторе временного содержания. Ты уже бывал в таких местах, братец?