— В обезьяннике, что ли? — переспросил я и зевнул. — Бывал пару раз. По молодости и по глупости.
Я уселся за стол напротив Юрия Григорьевича.
Бабушка Варя тут же поставила перед нами по большой тарелке с парящим супом.
— Что ж ты такого натворил? — спросила она. — В эти пару раз.
— Оказывался не в том месте и не в то время.
— Это как понимать?
— Шёл мимо, никого не трогал…
— Поскользнулся, упал, очнулся, гипс? — сказала Варвара Юрьевна.
Она поставила на стол тарелку с супом и для себя.
— Примерно так всё и было, — ответил я. — Только без гипса.
Варвара Юрьевна усмехнулась.
— Как же нам повезло, что ты приехал к нам уже повзрослевший и мудрый! — сказала она. — Попрошу Сан Саныча, что бы он не выпускал тебя быстро из этого… Как ты сказал? Из обезьянника? Если ты всё же окажешься недостаточно поумневшим.
— Спасибо, ба… сестрёнка. Ценю твою заботу.
Юрий Григорьевич выразительно кашлянул — будто скомандовал «брейк».
— Сергей, — сказал он, — Варя предложила прогуляться в кино. Втроём. Пойдёшь с нами в кинотеатр?
— Вечером мне будет не до кино, де… папа, — ответил я. — Вечером у меня тренировка. Или ты забыл?
Мне показалось: от моего слова «папа» Варвара Юрьевна вздрогнула и скривила губы.
На пару секунд в кухне установилась относительная тишина: лишь потрескивала газовая плита, да чирикали птицы за окном.
Я окунул в суп ложку.
— Не будет сегодня тренировки, — заявил Юрий Григорьевич. — Сделаем тебе выходной. Вчера ты весь синий вечером был. Того и гляди схлопочешь инсульт. А мне тебя, Сергей, лечить пока нечем: Саня ещё не раздобыл второй платок.
Варвара Юрьевна усмехнулась и дёрнула головой.
— В кино сегодня пойдём, — сказала она. — Посмотрим, на кого вы потратили прошлые платки.
Она будто бы с вызовом посмотрела мне в глаза.
— Купила вам билеты на фильм «Три дня до лета», — сообщила она. — Знаю: все его уже видели… кроме меня. Хоть посмотрю сегодня на эту Лену Лебедеву. Может, пойму, что вы в ней нашли. Глядишь, узнаю, чем она лучше тех людей, кому эти платки не достались.
В её голосе и во взгляде я почувствовал нескрываемый упрёк.
Поелозил ложкой в тарелке и сказал:
— Вкусный суп.
Варвара Юрьевна усмехнулась.
— Врун ты, братец, — сказала она. — Ты мой суп ещё даже не попробовал. Но он действительно вкусный.
На кухне мы долго не засиделись. Потому что с момента моего сегодняшнего пробуждения и до начала киносеанса оставалось всего лишь два с половиной часа. По пути к метро в основном говорили Юрий Григорьевич и Варвара Юрьевна. Они обсуждали свою работу. Пару раз они попытались втянуть меня в беседу. Бабушка Варя поинтересовалась, какие фильмы мне нравятся. Я сухо перечислил ей все те советские кинофильмы, которые во время наших бесед в пансионате Алёна назвала стоящими (хотя сюжет примерно каждой второй из этих кинокартин я не знал или не помнил). Я благоразумно умолчал о том, что примерно десять предыдущих лет я смотрел почти исключительно голливудские фильмы.
На Арбатскую площадь мы приехали за полчаса до начала сеанса. Полюбовались на афиши, что красовались у кинотеатра «Художественный». Из всех представленных там новинок кинопроката я узнал только «Приключения жёлтого чемоданчика» и «Три дня до лета». Прочие названия помнил лишь смутно или не помнил совсем. Хотя мужское лицо на афише фильма с названием «Возвращение 'Святого Луки» выглядело знакомым. Фамилию этого актёра я всё же не вспомнил, а у своих спутников её не спросил (на случай, если этот актёр сейчас был знаменитостью и моё неведение покажется бабушке Варе странным). На входе в кинотеатр я вдохнул запах табачного дыма, но не уловил аромат попкорна.
В кинотеатре я занял место по правую руку от своего прадеда. Варвара Юрьевна села слева от отца. Я не следил за бабушкиной реакцией на развернувшееся на экране действо. Потому что наблюдал за игрой Елены Лебедевой. Сюжет кинофильма меня сегодня не интересовал. Я не прислушивался к репликам актёров. Зато внимательно следил за выражением Алёниного лица. Отметил, что Лебедева на экране не походила на ту Алёну, с которой я общался на море. Здесь у неё едва ли не фанатично блестели глаза. Она была настоящей «комсомольской активисткой». В её образе на экране я увидел задорное веселье. Но не заметил той спокойной иронии, к которой привык за время общения с Алёной в пансионате.