— Вот мой дом, — сообщил он. — Вон та пятиэтажка.
Усатый водитель посмотрел на Александрова.
— Едем вокруг дома, — скомандовал Аркадий. — Только медленно. Осмотримся на местности.
Усатый едва заметно кивнул и вывернул вправо руль. ГАЗ-21 провалился колесом в очередную выбоину в асфальте — мы отметили это событие синхронными кивками. Смотрели за окно: на немногочисленные припаркованные у дома машины. Я насчитал два автомобиля «Запорожец» (белый и голубой), заметил красный «Москвич». Во дворе напротив спрятавшейся за кустами детской песочницы замерла бежевая «Волга» с нарисованными на дверях «шашечками» такси.
— Не вижу, — произнёс Евгений. — Свою машину не вижу. Вон тот мой подъезд. Последний. Её там нет. Может…
Хлыстов взглянул на меня, но тут же привстал и посмотрел на лежавшую перед Александровым карту.
— Может, вы неправильно начертили линии? — спросил он.
Аркадий нахмурился. Он чуть склонился вперёд. Указал рукой вперёд: на молодой тополь у подъезда.
— Останови вон там, — скомандовал он водителю.
Водитель послушно направил машину к побеленному у основания дереву.
Александров обернулся и спросил:
— Сергей, попробуешь ещё раз?
Я кивнул.
Наш автомобиль подкатил к тополю и остановился. Усатый водитель не заглушил двигатель, но извлёк из кармана пачку с сигаретами и закурил. Он взглянул на меня из зеркала, тут же отвернулся к окну. Хлыстов и Александров повернули в мою сторону лица. Я нехотя повторил Евгению свои требования. Тот тряхнул головой и прикрыл глаза. Заблудившееся в салоне автомобиля облачко табачного дыма проплыло у его головы и юркнуло в приоткрытое окно. Я уже в третий раз за сегодняшний день прикоснулся ладонью ко лбу Евгения. На пару секунд затаил дыхание — в ожидании новой порции головной боли.
Стрелка компаса послушно откликнулась. Боль усилилась, словно в её очаг подбросили дровишек. Под повязкой на руке я не почувствовал теперь даже зуд.
— Машина вон там, — сказал я.
Указал рукой в лобовое стекло: в направлении соседнего двора.
Александров тряхнул картой.
— Я тоже так думаю, — сказал он. — Лини сошлись в двух домах отсюда.
Аркадий обернулся и спросил:
— Пройдёмся пешком?
Я равнодушно пожал плечами — аккуратно, чтобы лишний раз не качнуть головой. Хлыстов распахнул дверцу и выбрался из салона. Двигатель автомобиля смолк. Я чётко услышал тревожные голоса птиц и шелест листьев тополя. Выбрался из машины Александров. Я тоже неохотно распахнул дверь и слез с сидения. Стиснул зубы — перетерпел болевую вспышку в потревоженной голове. Распрямил спину, бросил взгляд на спрятанный за кустами и деревьями соседний двор. Заметил нетерпеливый взгляд Хлыстова. Отметил, что наш водитель на улицу не вышел — он всё так же пыхтел сигаретой и рассматривал не зашторенные окна дома.
Аркадий сунул в карман брюк компас, сложил карту.
— Сергей, как ты себя чувствуешь? — спросил он.
Александров заглянул мне в глаза.
— Пока живой, — ответил я. — Но четвёртого сеанса точно не хочу. Не сегодня. Это без вариантов. Давайте уже отыщем этот долбанный… «Москвич».
Аркадий кивнул и посмотрел вслед рванувшему в соседний двор Хлыстову. Мы двинулись за Евгением. Шагали в тени деревьев: солнце сегодня замерло на почти безоблачном небе и нещадно прожаривало всё живое на городских улицах. Я смахнул со лба каплю пота. Увидел, что Евгений замер около угла дома, дождался нас (будто опасался выйти за пределы своего двора в одиночку). Дальше мы пошли втроём, плечо к плечу: Хлыстов и Александров окружили меня с двух сторон. Мы вышагивали почти в ногу (громыхали по асфальту каблуками), шарили взглядами по округе, вдыхали пропитанный городскими ароматами тёплый воздух.
Мы пропустили мимо себя громыхнувший по «разбомбленному» асфальту грузовик, вошли в следующий двор. Я тут же зацепился взглядом за багажник бежевого автомобиля, стоявшего около фонарного столба вблизи первого подъезда. Сообразил, что бежевый цвет — не молочный и даже не просто «белый». Да и модель автомобиля я узнал: не «Москвич-412», а горбатый «Запорожец». Разочарованно вздохнул шагавший слева от меня Хлыстов: он тоже взглянул на ЗАЗ-965. Нахмурил брови и Александров. Я пробежался взглядом по двору. Покачивалось сушившееся на верёвках постельное бельё, по свежеокрашенной лавке прыгали воробьи.
— Так вот же она! — воскликнул Хлыстов.
— Кто? — переспросил Аркадий.
— Моя Ласточка!
Евгений вскинул руку в ленинском жесте. Но указал он не в светлое коммунистическое будущее, а в сторону первого подъезда. Туда, где в тени от ветвей дерева стоял грязно-белый автомобиль «Москвич».