— Кстати! — сказал он. — Помнишь ту рыжую девицу, которая сидела неподалёку от нас в столовой. Эту… забыл, как её звали. Ту, с которой ты перед самым отъездом ходил в кино.
Аркадий пощёлкал пальцем.
— Надя, — ответил я. — Её имя Надя.
— Точно. Надежда. Эта Надя, между прочим, спрашивала о тебе. Расстроилась из-за того, что ты уехал. Мы с Нареком ей сказали, что тебя срочно вызвали на работу. Сказали, что ты уехал в спешке, потому с ней и не попрощался.
Александров пожал плечами.
— Ну… девчонка выглядела такой несчастной… — произнёс он. — Она спросила твой адрес или телефон. Мы ей ответили, что у нас нет ни того, ни другого. Это же правда! Я твой московский адрес не знаю до сих пор: отец мне его не сказал.
Аркадий звякнул ложкой о край тарелки.
— Эта рыжая…
— Надя.
— Сергей, эта рыжая Надя написала тебе записку, — сообщил Александров. — Указала там, где живёт. Представляешь, её дом в моём районе! Буквально в паре кварталов от моего. Нарек отдал записку мне. Она у меня дома. Если хочешь…
— Не хочу, — сказал я.
Надкусил ватрушку.
Александров посмотрел мне в лицо, кивнул.
— Я так и подумал, — признался он. — Вот и правильно. Вряд ли ты на ней женишься. Ведь так? Она ведь… не твой типаж. Так зачем морочить девчонке голову? Правильно делаешь, Сергей. Тем более, вон их у тебя сколько. Выбирай любую.
Аркадий кивнул на троицу комсомолок. Девицы заметили наше внимание, насторожились.
Я проигнорировал девичьи улыбки, спросил у Аркадия:
— С понедельника выходишь на работу?
— Да…
Александров пожаловался на то, что отпуск «буквально промелькнул». Вновь сообщил, когда получит на работе аванс. С улыбкой отметил, что его план сегодня сработал: мы нашли машину Хлыстова «всего за три сеанса». Аркадий горделиво распрямил плечи и едва ли не впервые привлёк к себе внимание сидевших справа от него девиц. Он быстро позабыл о своём бедственном финансовом положении и пустился в рассуждения о том, какие «дела» мы можем с ним теперь «провернуть». Я минут пять выслушивал его фантазии на тему использования моего внутреннего компаса.
Затем покачал головой и сообщил:
— Не получится.
Я без упоминания «конкретики» напомнил Аркадию о важности и секретности моей нынешней «работы». Не сказал ни слова лжи — выдал лишь намёки, которые фантазия Александрова сама раздула до уровня «государственной тайны» и «подписки о неразглашении». Аркадий разочарованно повздыхал. Поинтересовался, каким таким чудесным образом я познакомился с его отцом, и как попал к нему в подчинённые. Я ответил, что Сан Саныч мне не начальник, а «старший товарищ». Честно признался, что очень его уважаю. Ни словом не обмолвился о том, как именно и когда я с отцом Аркадия познакомился.
Александров поморщил нос и произнёс:
— Не люблю я эти папины тайны. Вечно он где-то пропадает. Никогда ничего не объясняет. С самого моего рождения. Вот исчезнет он так однажды… Не узнаю даже, куда ему передачку нести.
Я пожал плечами, не ответил.
Из динамика радиоприёмника зазвучал голос Никиты Михалкова: «…А в них блестит Садовое кольцо. А в них бежит Садовое кольцо…»
Аркадий усмехнулся, махнул ложкой.
— Понятно, — сказал он. — Вы с моим отцом теперь в одной лодке. Жаль. Я надеялся, что мы с тобой поработаем. Быстро же тебя взяли в оборот. Хотя… чему тут удивляться?
Александров усмехнулся.
— Где я тебя найду, Сергей? — спросил он. — Если вдруг… мало ли что. Если просто захочу с тобой пообщаться.
Аркадий посмотрел мне в глаза.
Я развёл руками и ответил ему, что не оставлю ни свой адрес, ни телефон. Сказал, что связаться со мной можно через Сан Саныча. Но всё же пообещал, что приду к Аркадию домой: чуть позже, когда «появится свободное время». Александров написал мне карандашом на клочке бумаги свой адрес. Сообщил своё рабочее расписание и расписание Риты. Поинтересовался, чем именно я сейчас занимался на своей «секретной» работе. Я усмехнулся и ответил, что на подобные рассказы сейчас не способен: уж слишком болела голова. Пообещал, что мы поговорим на тему моей работы… когда я приду к Аркадию в гости.
Домой я приехал раньше Юрия Григорьевича.
Выпил чашку кофе.
Принёс к аквариуму табурет и до прихода прадеда рассматривал плававших за стеклом рыбок. Юрий Григорьевич мне говорил, что это занятие приглушало головную боль. Раньше я это утверждение не проверял. Занялся этим сегодня. Потому что уснуть не надеялся. Не рассчитывал сейчас и на то, что запомню очередную порцию результатов спортивных соревнований.