У входа в театр я надышался табачным дымом. У меня с десяток раз спросили «ненужный билетик». По пути к зрительному залу я разглядывал нарядно одетых женщин и мужчин (отметил, что не только я пришёл сюда без пиджака и галстука). Гости театра рассматривали меня. Ещё до входа в зал я пропах чужими парфюмерными ароматами. Прошёл в зал по сигналу звонка (второго, судя по оставшемуся до начала спектакля времени). Повертел головой — полюбовался театральными видами. Вновь поймал на себе любопытные женские взгляды и неспешно прогулялся до своего ряда.
Сцену ещё скрывал плотный занавес. Он выглядел солидным и тяжеловесным. Солидно выглядели и сидевшие в первых рядах партера мужчины. Они походили на «больших начальников», явившихся сюда прямо из своих рабочих кабинетов. На их нарядных спутницах поблёскивали золотые украшения. Сверкали и глаза этих «спутниц» — в тот самый момент, когда они замечали меня. Женщины рассматривали меня с улыбками на лицах. Мужчины при виде меня хмурились. Всё, как обычно. Я дошёл до самой сцены и свернул к своему месту. Увидел Аркадия и Риту. Они уже разместились в креслах.
Александров выглядел смущённым и будто бы очутившимся не на своём месте. Примерно так же выглядела и его спутница. Александров что-то нашёптывал не сводившей взгляда с занавеса Рите; ерзал на сидении, словно оно оказалось неудобным. Я не сдержался: подмигнул следившей за моим продвижением к месту «даме бальзаковского возраста» — та ухмыльнулась и отвела взгляд в сторону. Но щёки её всё же порозовели. Я мазнул взглядом по тяжеловесной золотой булавке на галстуке сидевшего рядом с дамой мужчины. В тот же миг Рита и Аркадий заметили меня, улыбнулись.
Я подошёл к своему креслу — Александров и Рита поздоровались со мной. Я отвесил Рите пару комплементов, от чего спутница Александрова снова одарила меня улыбкой и тут же смущённо опустила взгляд. Аркадий протянул мне сложенный пополам лист плотной бумаги. То оказалась театральная программка. На ней я первым делом прочёл: «Московский театр сатиры. Макс Фриш. Дон Жуан, или Любовь к геометрии. Комедия в 2 частях». Уселся в кресло. Александров извинился за то, что они не дождались меня около театра — пошли в зал. Я улыбнулся, пожал плечами. Мазнул взглядом по занавесу и снова заглянул в программку.
Первым делом узнал, что на роль Дон Жуана заявлены два актёра: Р. Д. Ткачук и А. А. Миронов. Невольно поймал себя на мысли о том, что этот факт меня удивил. Хотя я тут же сам придумал объяснение увиденному: любому актёру в спектакле нужна замена — на «всякий» случай. Пробежался взглядом по указанным в программке фамилиям. Увидел там фамилии Державина, Хлыстова и Лебедевой. Только они у меня ассоциировались с конкретными лицами. Другие фамилии мне показались смутно знакомыми (хоть и не все), однако лиц этих актёров я не вспомнил. Как не вспомнил и облик постановщика: народного артиста РСФСР Валентина Плучека.
Признал, что Алёна (тогда, в пансионате) не зря удивилась моими плохими познаниями в сфере советского кино и театра. Я сам себе признался, что уже с конца восьмидесятых годов иностранный кинематограф почти полностью отвлёк моё внимание от советских фильмов. Особенно от кинофильмов, снятых ещё до моего рождения. Те советские и российские актёры, которых я помнил, в нынешнем семидесятом году ещё малоизвестны… или неизвестны совсем. За редким исключением. В актёрском составе сегодняшнего спектакля таким исключением стали Миронов и Державин. Даже Елену Лебедеву и Евгения Хлыстова ещё недавно я не знал.
Аркадий заметил мой интерес к содержимому программки и подсказал:
— В этом спектакле будет Лебедева. Вот её фамилия, смотри.
Александров ткнул пальцем в страницу.
— У неё не главная роль, — добавил он. — Но всё же…
Аркадий замолчал, потому что прозвучал третий звонок. Собравшиеся в зале граждане тоже притихли. Они прекратили общение и повернули лица в сторону сцены. Я тоже поднял взгляд на занавес: туда, где на сцене вскоре появятся актёры… и Алёна в том числе. Отметил, что совершенно не волнуюсь. Сам себе напомнил, что волнуются сейчас артисты за занавесом, а не сидевшие в зале зрители. Я приосанился. Услышал справа от себя шёпот Александрова: «Сейчас начнётся». Заметил, что Рита схватила Аркадия за руку. Я пробежался глазами по занавесу… в тот самый момент, когда тот пришёл в движение.
Спектакль начался бодро: музыка, танцы. Я рассматривал лица актёров и с удивлением понимал, что уже видел их раньше (не только на театральной афише). Наблюдал за развернувшимся на сцене действом, следил за сюжетом. Вместе с другими зрителями улыбнулся, когда на сцене появился Дон Жуан (Андрей Миронов). Я не сразу почувствовал, что замер в кресле, затаив дыхание. Рассматривал лицо актёра, который выглядел сейчас молодым (чуть старше меня) и… точно живым. Я вспомнил, как расстроились мои родители при известии о смерти Андрея Миронова. Расстроился тогда и я, потому что фильмы с Мироновым мне нравились.