Но сейчас Миронов расхаживал по сцене всего в нескольких метрах от меня. Я подивился лёгкости, с какой двигался Дон Жуан. Слушал его голос (тот самый, который я совсем недавно слышал по радио). Сам не заметил, как с головой погрузился в развернувшееся на сцене действо. Появление Лебедевой зрители отметили прокатившимися по залу томными вздохами. Алёна вышла на сцену и тут же произнесла первую реплику. Я почувствовал, как от звуков её голоса побежали у меня по телу мурашки. Прислушался к весёлому диалогу между Алёной и Державиным. Невольно улыбнулся — у меня за спиной раздался громкий мужской смех.
Краем глаза я увидел, как заворожено смотрели в сторону сцены Аркадий и Рита. Ритины пальцы то и дело сжимали руку Александрова. Я почувствовал, как будто бы случайно коснулся моего лица Алёнин взгляд. Мне почудилось, что голос Лебедевой дрогнул. Но Алёна справилась с замешательством. Или же это замешательство было частью её образа. Лебедева отвернулась, прошлась по сцене. Прогулялся следом за ней и энергичный Дон Жуан. Я снова услышал смех в зале. Тоже усмехнулся, помял край зажатой в руке программки. Понаблюдал за Алёниным танцем и… снова почувствовал на себе Алёнин взгляд.
За первую часть спектакля я ловил на себе Алёнины взгляды не меньше десятка раз. При этом не заметил, чтобы Лебедева хоть полраза вышла из образа взбалмошной юной девицы или позабыла реплику. Антракт зрительный зал встретил печальными вздохами. Вздохнули и седевшие справа от меня Аркадий и Рита. Александров грустным взглядом посмотрел на вновь отгородивший нас от сцены занавес. Он немного растерянно спросил у своей спутницы, не хочет ли она прогуляться в буфет. По чуть растерянному и напряжённому тону Аркадия я понял, что Ритин ответ Александров ждал едва ли не с испугом.
Рита ответила, что у неё «немного» пересохло в горле. Сказала, что «с удовольствием бы что-нибудь выпила». Александров озадаченно вздохнул. Но всё же кивнул и решительно поднялся со своего места. По дороге к буфету я сунул в руку молодой (и небогатой) версии своего «дяди Аркадия» десятирублёвую банкноту. Поначалу Александров взглянул на червонец с удивлением и негодованием. Но потом он поборол свою праведную натуру и шёпотом меня поблагодарил. Рита эту сцену не заметила. Потому что она с любопытством и не без зависти разглядывала наряды женщин, шагавших рядом с нами в направлении буфета.
В буфете Московского театра сатиры я не обнаружил кофе. Даже растворимого. Хотя шёл в буфет именно за этим напитком. От растерянности я купил бокал шампанского. Угостил шампанским и Аркадия, и Риту. Плюшки в буфете продавали вполне съедобные. Хотя их стоимость Александрова удивила. Я в нынешних ценах пока ориентировался плохо. Поэтому стоимость плюшек не испортила их вкус. Взглянул я и в сторону коньяка. Подумал было, что прикуплю его, как сувенир для Сан Саныча (бутылку или две). Но решил, что подобный поступок Рита и Аркадий посчитают странным. Да и не прихватил я из дома для переноски коньяка авоську.
С Ритой и Аркадием я обсудил в буфете впечатления от первой части спектакля. В целом, они у нас совпали. Мы дружно восхитились актёрским талантом Андрея Миронова. Рита заявила, что «вживую» Миронов «даже лучше, чем в кино». И я, и Аркадий согласились с этим утверждением. Поддакнули Рите и стоявшие рядом с нами женщины (они бесцеремонно разглядывали меня и прислушивались к нашему разговору). Александров обратил наше внимание на «игру» Елены Лебедевой. Он назвал Алёну «талантищем» — это его высказывание поддержали только я и Рита (подслушивавшие нас женщины в ответ на слова Аркадия лишь фыркнули).
В буфете театра я отметил, что тут было превосходное место для знакомства с перспективными невестами. Потому что заметил на многих дамах отнюдь не дешёвые драгоценности. «Простые» советские женщины подобные украшениях не носили. «Простые» женщины и в двухтысячном году не расхаживали в золотых украшениях с рубинами и бриллиантами. Хотя я на работе насмотрелся на тех, для кого бриллианты были едва ли не частью будничного наряда. Я обменялся улыбками с тремя украшенными драгоценными каменьями женщинами (тридцати пяти-сорока летними). Вернулся следом за Аркадием и Ритой в зрительный зал.
Вторая часть спектакля мне показалась уже не столь «лёгкой» и весёлой, какой была первая. Дон Жуан во второй части утратил былую жизнерадостность, и этот момент поменял моё восприятие пьесы. Миронов был по-прежнему великолепен. Его игра завораживала. Я невольно отметил, что на театральной сцене он смотрелся лучше, чем даже на киноэкране. Не разочаровали меня и другие актёры. Лебедева в образе легкомысленной «простушки» выглядела непривычно, но убедительно. Глядя на Алёну, я сегодня не терял нить сюжета, как это было при втором просмотре фильма «Три дня до лета» — её улыбка не затмевала прочее действо.