— Серёжа, как вы посмели⁈ — громко произнёс Андрей Миронов. — А главное: как вы сумели?
Он указал на меня дымящейся сигаретой и добавил:
— Почему и когда вы убежали от нашей Алёнушки? Как вы нашли в себе на это силы? Признавайтесь! И почему мы об этом вашем поступке до сих пор ничего не знали? Нам нужны подробности! Рассказывайте!
Артисты улыбнулись, выдохнули клубы серого дыма.
Миронов снова потряс сигаретой и заявил:
— Серёжа, а ведь я вас узнал.
Он хмыкнул и взглянул на своих коллег.
— Друзья, кто вспомнил, где и когда мы с вами уже видели Сергея?
Он выдержал двухсекундную паузу, пока его приятели меня рассматривали.
— Ну, же, друзья! — поторопил он. — Вы точно его видели! Только немного в ином… эээ… амплуа. Вспоминайте! Скорее!
Артисты сосредоточенно посмотрели мне в лицо.
— В… КГБ? — спросил Евгений Хлыстов.
Миронов в притворном испуге взмахнул руками.
— Женя, не поминай всуе! — сказал он. — Какой КГБ? Ты что?
Андрей Александрович затянулся сигаретой, выдохнул в сторону окна дым и спросил:
— Вспомнили?
Артисты покачали головами.
— Вы точно его видели, — заявил Миронов. — Гарантированно! Мы с вами его даже обсуждали. Простите, Серёжа, что сделали это у вас за спиной. Шевелите извилинами, друзья. Ну же! Присмотритесь внимательно.
Он снова ткнул в мою сторону сигаретой.
— Посмотрите на его подбородок, на ширину плеч, — сказал он. — Вспомните фотографию, которую Алёнушка повесила в гримёрке по возвращении с моря. Вы же видели того молодого атлета! Не замечаете сходство?
Артисты неуверенно улыбнулись.
— Сергей, так вот где я тебя видел! — воскликнул Хлыстов. — Я ведь сразу понял, что мне знакомо твоё лицо! Помнишь, я ведь сразу это сказал⁈ Конечно, же! В гримёрке! Это ты был там, около пальмы, на той фотографии!
Актёры с удивлением посмотрели на Евгения.
Миронов спросил:
— Женя, так вы с Серёжей знакомы?
— Конечно, — ответил Хлыстов. — Познакомились. Недавно.
Миронов театрально развёл руками и посетовал:
— Совсем я заработался. Обо всём узнаю последним. Где же вы познакомились, Женя?
Хлыстов усмехнулся.
— Сергей мне помог, — сообщил он. — Когда я искал свой автомобиль. Вот только я вам ничего не расскажу. Потому что не имею право. Сергей работает… в секретном учреждении. Я пообещал, что не проболтаюсь.
Евгений вскинул руки и приподнял подбородок.
Актёры снова взглянули на меня.
Миронов хмыкнул.
— Так вот почему ты, Женя, вспомнил о КГБ, — произнёс он и чуть сощурился, окинул меня взглядом. — Обычные брюки. Неприметные туфли. Новая рубашка, явно купленная, чтобы слиться с рядовыми советскими гражданами. Вот только при этом на руке дорогущие импортные часы… Швейцарские? И аромат превосходного парфюма. Чувствуете запах, друзья? Такой одеколон в ЦУМе не купишь.
Миронов улыбнулся.
— Так кем вы работаете, Серёжа? — спросил он. — Расскажите нам? Или это большой секрет?
Я пожал плечами и заявил:
— Временно безработный. Ещё недавно трудился слесарем на заводе. Во Владивостоке.
Миронов всплеснул руками, пробежался взглядом по лицам своих приятелей, снова посмотрел мне в глаза.
— Разумеется, — сказал он. — Слесарь. Я сразу так и подумал.
Его коллеги дружно хмыкнули.
— Не очень-то вы похожи на слесаря, Серёжа, — сообщил Миронов. — Не тот типаж. Вы больше походите…
Он улыбнулся и кивнул.
— … На сантехника, — произнёс Миронов. — Точно! Особенно там, на той фотографии с пальмой — вы вылитый сантехник!
Актёры хохотнули — все, кроме Хлыстова.
Евгений переспросил:
— Андрюша, почему это Сергей похож именно на сантехника? — спросил он. — Я не понял твою шутку.
Артисты рассмеялись.
Миронов устало вскинул к потолку взгляд, затем всё же посмотрел на Хлыстова.
— Женя, вспомни ту фотографию из гримёрки, — сказал он. — Серёжа на ней стоит в одних лишь плавках. Широкоплечий, мускулистый. Такой, какими описывают тех бандитов-сантехников. Понял моё сравнение?
Евгений пожал плечами.
— Каких ещё бандитов? — спросил он. — Я не понимаю. Это такая шутка? В каком месте над ней смеяться?
Миронов покачал головой, затянулся дымом.
На выдохе он спросил:
— Женя, только не говори, что ещё не слышал о банде московских сантехников. Мы над этой хохмой ещё три или четыре дня назад ухохатывались. После репетиции, помнишь?