Я пожал плечами и пообещал:
— Обязательно увидимся.
Заглянул Алёне в глаза, улыбнулся. Поцеловал Алёну в губы.
Поцелуй получился недолгим, торопливым.
На улице ещё не рассвело (я вообще не заметил на небе признаков рассвета). Машину Сан Саныча увидел на том самом месте, где не так давно при мне Хлыстов высадил из своего автомобиля Алёну. Уселся в салон, вдохнул аромат мужского одеколона и пластмассы.
Сан Саныч повернулся ко мне и потребовал:
— Закати рукав, красавчик.
— Зачем?
— За надом.
Александров включил в салоне тусклую подсветку. Я зажмурился, увидел у Сан Сануча руке скрученный в рулон бинт и уже хорошо знакомый мне платок, пропитанный кровью Василия Гарина. Александров скомандовал, чтобы я протянул к нему руку.
— Это условие Григорьича, — пояснил он. — Григорьич потребовал, чтобы ты работал в повязке.
— Что случилось?
Я вытянул перед собой правую руку.
— Случилось, Красавчик. Работёнка появилась. Срочная, и как раз по твоему профилю.
Сан Саныч наложил мне на запястье холодный платок, торопливо обернул его бинтом. Завязал тугой узел, с которого свисали белые нити. Повязка получилась чуть кривой — Александров спрятал её под рукав моей рубашки, застегнул на манжете пуговицу.
— Какая ещё работёнка? — спросил я.
Я чуть сдвинул пальцем узел повязки, тут же прикрыл рот ладонью и зевнул.
— Сейчас расскажу, — пообещал Сан Саныч.
Он провернул ключ. Двигатель автомобиля зарычал. Я опять по привычке потянулся к ремню безопасности и снова его не обнаружил. Сан Саныч бросил взгляды по сторонам. «Москвич» вздрогнул и покатился мимо окон Алёниного дома.
Сан Саныч вырулил на проезжую часть. За окном автомобиля ярко светили фонари. На тёмных фасадах домов я заметил несколько освещённых жёлтым светом окон, походивших сейчас на глаза притаившихся в полумраке великанов. Людей на тротуарах я не увидел, что для московских центральных улиц даже ночью было нетипичной картиной. Но машин на дороге заметил предостаточно. Одни автомобили проносились нам навстречу (ехали в сторону Киевского вокзала), другие мчались вместе с нами в направлении шумевшего там, впереди, Кутузовского проспекта. Я отвлёкся от разглядывания ночных улиц, посмотрел на Александрова.
Сан Саныч бросил на меня взгляд и сообщил:
— Вчера в Одинцовском районе пропала девочка. Наташа Иванова, семь лет. Жительница деревни Лидино. Пошла в субботу утром вместе с друзьями в Лидинский лес и не вернулась. В субботу вечером начались её поиски. Участвовали милиционеры и добровольцы. Безрезультатно. Следов девочки в лесу не обнаружили. Вчера в Лидинской лес привезли солдат из ближайшей военной части. Лес прочёсали вдоль и поперёк. Хотя там немаленькая территория-то. Девчонку не нашли.
Сан Саныч вновь посмотрел мне в лицо.
— В багажнике лежат резиновые сапоги Григорьича, — сообщил он. — Для утренней прогулки по лесу тебе сгодятся. Ночью я выяснил адрес тётки этой самой Наташи Ивановой. Она живёт в Москве: в Кунцево. Аркаша сейчас у неё. Проводит инструктаж гражданки. Что делать ты примерно представляешь: недавно вы с Аркадием потренировались. Одного потерявшегося ребёнка ты, Красавчик, уже нашёл: там, в пансионате. Аркадий мне тоже о том случае говорил. Поэтому найдёшь и девчонку.
Я взглянул на проплывшую за окном площадь Дорогомиловская Застава, где пока не появился обелиск «Москва — город-герой».
Покачал головой и поинтересовался:
— У этой Наташи Ивановой есть влиятельные родственники?
— Почему ты так решил? — спросил Александров.
Он приподнял брови.
— Очень уж много людей её искали, — ответил я. — Даже армию задействовали.
Я поднёс руку к лицу и снова зевнул.
Сан Саныч пожал плечами.
— Родственники у Наташи Ивановой есть, — сказал он. — Даже наверняка. Слышал, что Наташины родители живут в Лидино. Работают там в совхозе. Вот, разузнал сегодня про её тётку. Она школьная учительница. О других родственниках Ивановой пока ничего не знаю. Зато знаю: Наташа Иванова — наша, советская девочка. Этой информации мне, вполне достаточно. А тебе, Красавчик, должно быть вообще без разницы, где и когда тренировать этот твой внутренний компас. Хотя… в лесу-то сейчас, конечно, прохладно.
Александров большим пальцем указал себе за спину.
— Бросил в багажник куртки для тебя, для меня и для Аркадия, — сообщил он. — Не замёрзнем.
Я невольно дёрнул плечами и снова посмотрел за окно: на проплывавшую за окном Триумфальную арку. Триумфальная арка находилась недалеко от пока ещё не построенных общежитий Московского горного института. Я был около неё не раз. Я взглянул поверх головы Александрова, но обелиск «Монумент Победы» на Поклонной горе не увидел. Вспомнил, что часто прогуливался неподалёку от того обелиска в начале девяностых: выгуливал около фонтанов симпатичных студенток. Я вздохнул и покачал головой. Потому что снова подивился тому, как много всего построят в Москве за всего лишь тридцать ближайших лет.
— Прости, Красавчик, что выдернул тебя из кровати актрисы, — сказал Сан Саныч. — Так уж получилось. Но… сам понимаешь, Красавчик: надо найти девчонку. Тем более что нам это вполне по силам.