— Сергей трудится в строго засекреченной лаборатории, — сообщил Александров-старший. — О подробностях своей работы он вам не расскажет. Сергей Юрьевич, надеюсь, вы не забыли: болтун находка для шпиона.
Алла Владимировна усмехнулась.
— Александр Александрович, какой же я шпион? — сказала она.
Встретилась взглядом с глазами Александрова-старшего и слегка побледнела.
Она кивнула и пробормотала:
— Вы правы, Александр Александрович. Нельзя — значит нельзя. Служебные инструкции для того и написаны, чтобы мы их выполняли.
Алла Владимировна повернулась ко мне и смущённо улыбнулась.
— Простите меня за любопытство, Сергей Юрьевич.
В салоне автомобиля примерно двадцать секунд царило молчание. Гудел двигатель, шуршали по асфальту шины, поскрипывал и постанывал кузов «Москвича». Аркадий снова повернул голову.
— Сергей, а я ведь догадался! — заявил Александров-младший. — Сразу же, как только там, в театре, ты ушёл вместе с Еленой Лебедевой. Серёга, ведь это же была она? Там, в пансионате. Я прав? То-то мне её голос показался знакомым!
Алла Владимировна снова встрепенулась. Она и Аркадий скрестили на моём лице взгляды. Сан Саныч бросил короткий взгляд на своего сына, чуть заметно покачал головой и вздохнул.
— Я просто… и подумать о таком не мог! — сказал Аркадий. — Ты и Елена Лебедева! Тем более, там в пансионате! А потом я сообразил, что это она к тебе приходила. Эта её шляпа, очки… Я её тогда не узнал. Но узнал её голос. Сергей, ведь это была она?
«Москвич» наехал на камень. Алла Владимировна взмахнула руками и громко ойкнула, я схватился я спинку переднего кресла, Аркадий звонко клацнул зубами. Сан Саныч в зеркале ухмыльнулся.
— Сергей Юрьевич, проведите для гражданки Красновой инструктаж, — сказал Александров-старший. — Машин на дороге мало. Скоро мы будем на месте. Поэтому не теряйте времени. Мы и так его уже много потеряли.
Я кивнул и посмотрел Алле Владимировне в глаза. Спросил, давно ли она видела свою племянницу. В глазах Красновой тут же появился влажный блеск. Алла Владимировна ответила, что встречалась с Наташей в начале августа этого года. Я пояснил Алле Владимировне, что именно от неё потребуется. На этот раз обошёлся без рассказов об экстрасенсорике, сообщающихся сосудах и Архимеде. Просто сухо перечислил нужные нам «для работы» действия. Сан Саныч вклинился в мои объяснения напоминанием о секретности. Сказал, что Алла Владимировна не подписала «бумагу о неразглашении» только из-за нехватки на такие действия времени.
— Наташа сейчас в лесу, — напомнил он. — Она там уже почти двое суток. С каждой секундой становится меньше шансов на то, что мы найдём девочку живой. Вы все это прекрасно понимаете. Поэтому не тратьте время на споры и расспросы.
Строгий голос Сан Саныча прозвучал негромко, но чётко.
Александров-старший взглянул из зеркала на Краснову и сказал:
— Алла Владимировна, выполните все инструкции Сергея Юрьевича. Чётко и по возможности быстро. Жизнь племянницы сейчас зависит от ваших действий. От вас не требуются рассуждения и размышления. Просто сделайте то, что вам скажут.
Краснова тряхнула головой.
— Александр Александрович, я всё поняла, — ответила она. — Я очень переживаю за Наташеньку, честное слово. Когда мне вчера сказали… у меня чуть сердце не разорвалось. Это… ужасно. Я… всё сделаю. Больше никаких расспросов, обещаю.
Алла Владимировна прикоснулась к моему плечу и сказала:
— Сергей Юрьевич, ещё раз извините за моё неуместное любопытство. Внимательно вас слушаю. Что я должна сделать?
На Можайском шоссе я едва снова не задремал. А может и уснул, потому что огненный шлейф рассвета по моим ощущениям появился на небе у горизонта уж очень резко. Я открыл глаза. Увидел перед собой затылок Аркадия Александрова. Повернул голову, взглянул на профиль Аллы Владимировны, напряжённо следившей за дорогой через лобовое стекло. Поверх головы Красновой я рассмотрел на небе зарево рассвета. Снова услышал шуршание колёс, скрип кузова и рычание двигателя. Отметил, что к витавшим в салоне ароматам добавился запах скошенной травы — он проник сюда через приоткрытое Сан Санычем окно.
Алексанров-старший взглянул на меня из зеркала, затем посмотрел на своего сына и спросил:
— Аркаша, где этот лес начинается-то? Мы не мимо него сейчас едем? Посмотри на карте.
Аркадий зажёг в салоне свет, зашуршал страницами атласа.
Я посмотрел на мелькавшие за окном силуэты деревьев. Отметил, что московские улицы уж очень быстро сменились «диким» лесом. Сделал вывод, что всё же поспал — четверть часа, если не дольше.