Вдвоём с Александровым-младшим мы прошагали минут пять. Прежде чем встретили следовавшего к нам навстречу Сан Саныча. Александров-старший первым делом осведомился моим самочувствием. Затем он снова отругал своего сына и его атлас. Сообщил, что отправил Наташу Иванову и Аллу Владимировну в Москву. Уточнил для Аркадия, что девочку повезли в больницу «к Юрию Григорьевичу». Сообщил мне: Юрий Григорьевич Новых, его «давний друг», работал сейчас главным врачом. Сан Саныч пообещал нам, что Новых девочку обязательно вылечит, «что бы там у неё ни обнаружили».
Около автомобиля я с удовольствием сбросил с себя резиновые сапоги. Отметил, что мои брюки и рубашка нуждались в чистке и стирке. По дороге в город я разместился на заднем сидении, вполуха слушал разговоры Александровых. Те беседовали теперь на «мужском» языке, без «поправки на присутствие женщин». Я снял с руки повязку, сунул бинт и платок в карман. Убедился, что на запястье вновь появилась сыпь. Подумал о том, что этой «жизненной энергии» пора бы уже и пробудиться (пока я частым использованием внутреннего компаса не превратил себя в пускающего слюни идиота).
Головная боль не позволила мне задремать. Поэтому я на обратном пути в столицу наслушался рассказов Аркадия и вдоволь налюбовался красотами Подмосковья и окраин Москвы. Сам я в беседах участия почти не принимал: головная боль мешала «душевным» беседам. Первым делом Сан Саныч высадил из машины своего сына. Аркадий указал мне в окно на пятиэтажный дом, где находилась его квартира. Пригласил меня в гости. Он заверил, что Рита обрадуется моему появлению (Сан Саныч отреагировал на слова сына ироничным хмыканьем). Мы договорились, что я приду к Аркадию домой завтра вечером.
Сан Саныч высадил меня из машины на углу прадедовского дома. Сказал мне, что заглянет к нам в гости «на днях». Вновь предупредил, чтобы я завтра не сболтнул «лишнего» в присутствии Аркадия. Пожал мне руку. Квартира прадеда встретила меня тишиной и запашком лекарств — этот запах мне показался приятным после витавших в салоне машины Сан Саныча ароматов. Я помылся, позавтракал. Печально взглянул на пустую банку из-под «контрабандного» кофе. Уселся в любимое кресло Юрия Григорьевича и замер. Издали посмотрел на суетившихся в аквариуме рыб. Через минуту боль в голове притихла — она поощрила меня за неподвижность.
Я всё же задремал в кресле. Открыл глаза, кода услышал прозвучавшее в прихожей знакомое покашливание — вернулся с работы Юрий Григорьевич. Я пошевелил головой, отметил: боль не исчезла, но притупилась. Мой прадед заглянул в гостиную, внимательно посмотрел мне в лицо. Покачал головой. Сказал, что я выгляжу «неважно». Тут же объявил, что «Саня позвонил, рассказал о ваших приключениях». Юрий Григорьевич ухмыльнулся и заявил: «с атласом автомобильных дорог вы, конечно, промахнулись». Признал, что мы всё же молодцы. Сообщил, что с Наташей Ивановой «всё будет нормально». «Полежит в стационаре недельку-две, — произнёс мой прадед. — Организм молодой, быстро восстановится. Без всяких там платков».
Юрий Григорьевич снова кашлянул и похвастался:
— Смотри, Сергей, какую мне хорошую штуку принесли.
Он вынул из сумки и продемонстрировал мне медную турку для варки кофе.
— Кофемолка-то у меня давно в шкафу лежит, — сообщил Юрий Григорьевич. — Ещё с прошлого юбилея. Так что без кофе мы с тобой, Сергей, не останемся. Завтра мне и зёрна хорошие достанут. Говорят, что настоящие: бразильские. Так что снова заживём. Кхм. Потому что после твоего «кофе из будущего» глотать цикорий мне теперь совсем не хочется.
После ужина мы с Юрием Григорьевичем пили чай.
Прадед выслушал мой рассказ об утренних приключениях.
Покачал головой, кашлянул и сообщил:
— Ты не злись, Сергей. Я ещё после того случая с поисками машины поговорил с Саней. Сказал, чтобы он не привлекал тебя для своих дел. Он согласился с моими доводами. Кхм. Этот случай с потерявшимся ребёнком был исключением. Так уж получилось. Тут… нужно знать Саню. Я даже не отговаривал его, когда он мне ночью позвонил — после того, как он назвал имя потерявшееся девчонки.
Юрий Григорьевич вздохнул.
— Сергей, ты знал, что Саня был женат дважды? — спросил он.
Я покачал головой и тут же прижал к правому виску указательный палец.
Юрий Григорьевич посмотрел мне в глаза.