Вадим вновь ухмыльнулся.
— Не обижайся, Надька, — заявил он. — На правду не обижаются. Ты и сама это знаешь.
— Надежда! — донёсся из кухни требовательный женский голос.
Надя тут же сорвалась с места и прошла мимо меня в прихожую. Чуть задела моё плечо рукой. Три секунды спустя я услышал её голос — Надежда поинтересовалась у «бабушки», что случилось. Я переступил с ноги на ногу, скрипнул паркетом. Пробежался глазами по комнате. Стол, стул, вторая кровать (на ней лежало серое покрывало, стояла «пирамидкой» подушка). Я задержал взгляд на чёрно-белом фотопортрете мужчины и женщины, который висел в деревянной рамке на стене. Отметил, что женщина на фотографии походила на Надю — взгляд мужчины с портрета мне напомнил наглый взгляд смотревшего на меня сейчас Вадима.
— Сергей, что тебе нужно от моей сестры? — спросил Вадим.
Я покачал головой.
— Ничего.
— Тогда отстань от неё! — потребовал Надин брат. — Не морочь ей голову!
Вадим нахмурил брови, стиснул зубы. Он сверлил моё лицо гневным взглядом.
Я дёрнул плечом, ответил:
— Не буду. Не собирался.
— Это хорошо, что не собирался, — сказал Вадим. — Надя клёвая девчонка. Но очень впечатлительная. Ей нужен нормальный муж. Обычный. Не ходок. Ты ей не подходишь.
От резкого дыхания Вадика с одеяла взлетела пушинка и закружила в воздухе.
— С этим и не поспорю, — сказал я.
Пушинка приземлилась Вадиму на щёку — Вадик недовольно скривил губы.
— С чем, Сергей, ты не поспоришь? — спросила вернувшаяся в комнату Надя. — Что у вас случилось?
Она шагнула к брату и аккуратно двумя пальцами сняла пушинку с его лица.
Вадим фыркнул.
— Ничего не случилось, — сказал он. — Всё у нас хорошо. Сергей уже уходит.
Я усмехнулся и махнул Надиному брату рукой: попрощался с ним.
— Катись, — сказал мне вслед Вадим. — Не возвращайся!
Я заметил, как от смущения вспыхнули румянцем Надины щёки. Вернулся в прихожую, поднял с пола заполненную продуктами сумку и торт.
Надя подошла ко мне, сунула ноги в босоножки.
— Деду папиросы не купила, — ответила она на мой не озвученный вопрос.
Надежда виновато пожала плечами и сказала:
— Побегу в магазин. Снова.
Она вышла из квартиры вместе со мной.
Прикрыла дверь и тут же сказала:
— Сергей, не обижайся на моего брата. Вадим — он… хороший. Только… очень грубый… стал.
Мы зашагали по ступеням: я шёл впереди (с сумкой и с тортом в руках) — Надя топала по ступеням у меня за спиной.
Я бросил взгляд через плечо и поинтересовался:
— Что с твоим братом? Почему он парализован? Давно он… так лежит?
— Почти три года, — ответила Надя. — В папину машину на железнодорожном переезде врезался поезд. Они втроём тогда ехали: мои родители и брат. Мама и папа… сразу погибли, а Вадик… теперь вот так.
Надежда указала рукой вверх — в направлении пятого этажа, где остался в квартире её брат.
— Сначала мы надеялись, — сказала она, — что Вадим поправится. Брата почти год лечили в больнице. Нам говорили, что… часть функций восстановится. Но теперь врачи говорят, что… скорее всего Вадик таким и останется.
Я заметил, как Надя пожала плечами.
Её волосы сверкнули.
— Зато у него теперь нет тех болей, — сообщила Надежда. — Теперь он не стонет и не кричит по ночам. Как это было в первый год. Только плачет иногда. Когда думает, что я уже уснула и не слежу за ним.
Надя посмотрела на меня и улыбнулась: невесело.
— Раньше было хуже. Вадик… столько всего вытерпел. Нам тоже было тяжело. Я поначалу и училась, и работала. Теперь хоть учёба закончилась. Да и бабушка с дедом очень помогают. Если бы не они…
Надя покачала головой.
— … Мне было бы намного труднее. Да и за Вадиком они присматривают, пока я на работе. Бабушка у нас главная по хозяйству. Дед — главный мужчина в семье. Да и Вадик уже чувствует себя получше — мне стало спокойнее.
Надежда поправила рукав платья.
— Поначалу Вадим… очень мучился, — повторила она. — Плохо спал из-за болей. Три раза он прекращал есть. Медсестра ему тогда пообещала, что будет вводить в желудок пищу через трубочку. Он кричал… что умрёт.
Надя вздохнула.
— Серёжа, это было очень страшно.
Я повернул голову, встретился взглядом с Надиными глазами.
Спросил:
— А сейчас?
— Сейчас я уже привыкла, — сообщила Надежда. — И Вадик тоже… почти привык. Злой только стал. Но это ничего. Пройдёт. Главное, что в этом году голодовок у него не было. Я даже в пансионат съездила: бабушка меня уговорила.
Надя улыбнулась.