Вызванное Юрием Григорьевичем такси приехало через целую вечность. Мне показалось, что его появлению порадовался не только я, но и Лебедева. Она поспешно уселась в салон. Я протянул водителю такси купюру, назвал Алёнин адрес и обронил: «Без сдачи». Водитель при виде номинала банкноты повеселел и даже поблагодарил меня. Я заглянул в салон — Лебедева отвернула от меня лицо, будто заинтересовалась сидевшими на лавке во дворе женщинами. Я попрощался с ней — Алёна словно не услышала мои слова. Я пожелал водителю такси удачи и пошёл в подъезд. Машина взревела и зашуршала шинами по асфальту.
В прихожей меня встретил Юрий Григорьевич.
— Уехала? — спросил он.
Я кивнул.
— Да.
— Грубо ты с ней обошёлся, — сказал прадед. — Кхм. Жёстко.
Он покачал головой.
— Зато всё быстро закончилось, — ответил я. — Так будет лучше. Для неё.
Юрий Григорьевич хмыкнул.
— Закончилось, — согласился он. — А сам-то ты об этом не жалеешь?
Я махнул на прадеда рукой.
— Не трави мне душу, дед, — сказал я. — Без тебя тошно.
Я вздохнул и добавил:
— Всех женщин разогнал. В этом есть и плюс. Теперь спокойно поработаем. Времени до октября не так много осталось. А я ещё не разобрался с этими дурацкими платками.
Юрий Григорьевич покачал головой.
Я прошёл мимо прадеда в кухню, взял с подоконника авторучку. Огляделся — увидел на столе оставленный Алёной билет в театр. Перевернул его и на обратной стороне билета записал: «Зверев Иван Леонидович. Режиссёр».
Глава 4
В пятницу я воспользовался внутренним компасом четыре раза. Проглотил в этот день две таблетки. Перед четвёртым «поиском» Юрий Григорьевич нахмурился. Но он выполнил мою просьбу и не отговаривал меня.
Ночь я просидел в кресле. Смотрел на подсвеченный лампой аквариум, вертел в руке привезённую с моря белую ракушку. Под утро подумал, что сегодняшняя головная боль пришлась кстати: она гнала из моей головы мысли.
В субботу явилась бабушка Варя. Она буквально ворвалась в квартиру своего отца, источая бодрость и хорошее настроение. Разбудила меня и тут же усадила за кухонный стол. Напоила меня кофе и накормила собственноручно изготовленным песочным печеньем (тем самым, которым буквально закармливала меня в детстве).
Рассказала о том, что поговорила вчера вечером по телефону с Сан Санычем — тот всё ещё был в Ворошиловграде. Сообщила о позавчерашней встрече с Аркадием и с его невестой. Выждала, пока я решительно отодвинул от себя тарелку с печеньем. Взглянула на своего молчаливого сегодня отца, затем на меня.
Потребовала:
— Рассказывайте.
— О чем рассказывать? — спросил я.
— Как это о чём? — удивилась Варвара Юрьевна. — О Лебедевой, конечно! Приходила?
Она посмотрела на опустившего взгляд в чашку Юрия Григорьевича.
— Что случилось? — сказала бабушка Варя. — Чего вы хмуритесь? Ленка Лебедева к вам вчера доехала, или нет?
Она склонилась в мою сторону, ткнула меня кулаком в плечо.
— Чего вы хмурые-то такие? — спросила Варвара Юрьевна. — Мужчины! Что стряслось?
Я заверил бабушку, что у нас всё нормально. Сообщил, что вчера тренировал «поиск» — особых успехов не добился, но головная боль ещё не исчезла.
— Да и не выспался я…
Варвара Юрьевна отмахнулась от моих слов.
— Лебедева-то здесь была? — спросила она.
— Была, — ответил Юрий Григорьевич.
— Ну, и? — сказала Варвара Юрьевна. — Мужчины! Мне каждое слово из вас клещами вытаскивать? Рассказывайте уже! Что Лебедева вам рассказала? Когда появится здесь снова?
Я подвинул в сторону бабушки Вари всё ещё лежавший на кухонном столе со вчерашнего дня билет.
Варвара Юрьевна опустила на него взгляд.
— Зверев Иван Леонидович, — прочла она. — Режиссёр.
Варвара Юрьевна подняла на меня глаза и спросила:
— Что это? Кто такой этот Зверев?
Я перевернул клочок бумаги обратной стороной и сообщил:
— Это билет в Московский театр сатиры. На сегодняшний вечер. Спектакль начнётся в семь часов вечера.