Почему Сан Саныч посоветовал мне именно такой список телефонов-автоматов я, разумеется, предположил. Но точную причину такого совета не знал. По старой привычке я прислушался к совету Сан Саныча и в среду вечером отправился к той телефонной будке, что значилась в списке первой. Бабушка к тому времени уже вернулась с работы. Она проводила меня до двери, пожелала «ни пуха, ни пера» — я привычно ответил «к чёрту».
Почти полчаса я провёл в подземельях метрополитена. Поток пассажиров там уже схлынул. Я ехал в полупустом вагоне, переглядывался с молодыми женщинами. Поймал себя на том, что думал в метро не о режиссёре Звереве и не о строивших мне глазки комсомолках. Я прикидывал маршрут завтрашней утренней пробежки (сегодняшний маршрут мне не понравился: он привёл меня не к спортивной площадке, а к поросшему бурьяном пустырю).
Я вышел на поверхность — сразу же заметил расставленные вдоль стены кабинки со стеклянными стенами и дверями. На каждой из кабинок красовалась надпись «телефон». Мимо них торопливо проходили советские граждане. Я не заметил, чтобы они заглядывали в кабинки. Загруженные собственными мыслями и проблемами москвичи (и гости столицы) спешили к входу в метро. Я вошёл в кабинку, прикрыл дверь. Снял с рычага увесистую трубку.
Номер режиссера Зверева я набрал по памяти.
Гудки сменились звуками человеческого голоса — в недра телефона шумно провалилась монета.
— Алло? — раздался в динамике чуть визгливый мужской голос.
— Здравствуйте, — сказал я. — Иван Леонидович Зверев?
— Да. Это я. А кто спрашивает?
— Вас побеспокоил представитель Киноассоциации чукотских шаманов. Иван Леонидович, вы меня хорошо слышите?
— Да, — ответил Зверев. — Представитель какой ассоциации?
— Чукотской, — повторил я. — Иван Леонидович, сегодня в полночь мы покажем вам первую серию многосерийного художественного фильма «Головная боль режиссера Зверева». Фильм снят при помощи самых современных технологий, какие используют чукотские шаманы. Наша съемочная группа желает вам неприятного просмотра. Надеемся на вашу высокую оценку.
— К…какой ещё фильм? Я не понял.
— Мы назвали его «Головная боль режиссера Зверева». Иван Леонидович, отнеситесь к просмотру серьёзно. Оцените оригинальность идеи и гениальную простоту сюжета. Обратите внимание на ритм и темп фильма. Окунитесь в глубину эмоций. Уверен, что пилотная серия нашего проекта не оставит вас равнодушным. Приятного вам просмотра, Иван Леонидович.
Я повесил трубку на рычаг и вышел из пропитанной запахом табачного дыма кабинки. Проходившие мимо люди не повернули в мою сторону лица, будто я превратился в невидимку. Я улыбнулся, вдохнул вечерний московский воздух. Взглянул на хмурые лица прохожих — советские граждане будто бы и не почувствовали мои взгляды. Я пропустил мимо себя тащившего громоздкий чемодан мужчину и пошёл следом за ним; влился в людской поток, спешивший к входу в метрополитен.
— Дозвонился? — спросила Варвара Юрьевна.
Она встретила меня в прихожей.
— Разумеется.
— Как он отреагировал.
— Реакция будет завтра, — сказал я.
Посмотрел на серьёзное лицо бабушки Вари. Улыбнулся.
— Платок готов, — сообщила Варвара Юрьевна. — Когда начнём?
Я посмотрел на часы и ответил:
— Через час с четвертью. Ровно в полночь. Как я ему и пообещал.
За две минуты до полуночи Варвара Юрьевна вручила мне пропитанный кровью кинорежиссера Ивана Зверева носовой платок. Она сказала, что прибинтует его к моей руке. Но я от её предложения отказался.
Махнул рукой и ответил:
— Сегодня одна серия. Просто подержу его в руке.
Я зажал носовой платок в кулаке — бабушка Варя взяла меня за запястье.
Ещё час назад мы с ней единогласно решили, какой именно предмет сегодня используем для «поиска». Потому что и у бабушки, и у меня он ассоциировался с Еленой Лебедевой. Мы посчитали: так будет символично.
Варвара Юрьевна вздохнула, закрыла глаза и произнесла:
— Это билет в Московский театр сатиры…
Я тоже зажмурился, словно тоже представлял полученный от Алёны билет — тот самый, где с обратной стороны теперь красовались не только записанные мною ФИО режиссёра, но и сделанные Сан Санычем записи.
Воображаемая стрелка компаса будто бы лениво качнулась и указала на стену, за которой (в комнате моей мамы) на спинку стула я не так давно повесил рубашку. Билет лежал там, в кармане. По моей руке в сторону головы побежали мурашки.