Александров расспросил о моём общении с режиссёром Зверевым. В целом он одобрил мои действия. Сообщил, что вчера ему уже задали вопросы обо мне. Кто именно обо мне спрашивал, Сан Саныч не уточнил — он лишь отмахнулся от моего вопроса и сказал: «Ерунда». Я сделал вывод, что мною заинтересовалось не КГБ — обо мне у Сан Саныча спросили либо его коллеги по работе, либо «деятели культуры». Александров одобрил идею показа «новых серий» для Зверева в понедельник-вторник-среду ночью. С той лишь поправкой, чтобы я показал режиссёру в эти дни по две «серии». Сказал, что одной недостаточно.
Воскресенье мы с прадедом провели «в трудах». Прадед весь день и вечер чиркал по станицам тетради (сидя за столом) ручкой. Я полдня, вечер и полночи просидел в кресле. Юрий Григорьевич остался доволен проделанной работой. Мне мои труды принесли в воскресенье лишь боль в пояснице. Вечером в понедельник к нам явился Сан Саныч. Как и пообещал мне в субботу. С его помощью я дважды отправил режиссёру послания в виде головной боли: потревожил в полночь и в два часа ночи воображаемую стрелку компаса. В промежутке между этими сеансами Сан Саныч пил на кухне кофе и перечитывал статьи о маньяках.
Александров засиделся допоздна в квартире моего прадеда и во вторник. Мы с ним отправили Звереву обещанные болевые послания. В ночь со среды на четверг мы отработали финальный на этой неделе для Зверева «поиск», выпили с Сан Санычем на кухне очередные чашки кофе. Юрий Григорьевич к тому времени уже похрапывал в своей комнате. Сан Саныч сообщил мне, что на этой неделе больше в квартире Юрия Григорьевича не появится. Пообещал, что «в ближайшие дни» наведёт справки о поведении Зверева. Потому что мы пришли к общему мнению: уже пришло для режиссёра время одуматься и помириться с Еленой Лебедевой.
В пятницу восемнадцатого сентября я снова пересказал прадеду всё, что помнил об аварии на Чернобыльской АЭС. Новых подробностей не вспомнил и почти ничего не добавил к содержанию той короткой статейки, которую прадед прочёл мне вслух. Юрий Григорьевич посетовал на то, что Порошины бросили в свою папку «слишком урезанный» материал о «столь значимом событии». Озвучил мне свои записи на тему этой аварии. Я заявил, что к уже сказанному Юрием Григорьевичем ничего не добавлю. Снова напомнил прадеду, что в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году я был лишь одиннадцатилетним мальчишкой.
Сан Саныч и Варвара Юрьевна в субботу девятнадцатого сентября к нам не явились. Поэтому мы с дедом пошли на прогулку вдвоём. Прогулялись вдоль Севастопольского проспекта. Снова поговорили о будущем. Я рассказал прадеду, как изменится московская архитектура рядом с его родным кварталом в ближайшие тридцать лет. Показал на дома, которые к тому времени исчезнут. Сообщил, где на их месте возведут новые строения. Поужинали мы с прадедом в кафе. Вернулись домой ещё засветло. В честь этого возвращения распили на кухне по чашке сваренного на газовой плите кофе, и лишь тогда разошлись по рабочим местам.
В воскресенье прадед разбудил меня после полудня, позвал к телефону.
— Кто там? — спросил я.
Потёр руками глаза.
— Варвара, — ответил Юрий Григорьевич. — Тебя потребовала. Срочно.
Прадед снял очки и близоруко сощурился.
— Что случилось? — спросил я.
Уселся, скрипнул диванными пружинами.
Юрий Григорьевич пожал плечами.
— Не сказала мне ничего, — ответил он. — Торопила. Сам у неё спроси.
Прадед указал очками в направлении стоявшего за стеной в его комнате телефона.
— Ладно, — пробормотал я.
Зевнул и босиком прошёл в спальню прадеда. Окинул взглядом разложенные на письменном столе бумаги, вздохнул. Поднёс к уху динамик телефонной трубки, поздоровался с бабушкой Варей.
— Братец, вызывай такси и приезжай к нам, — потребовала Варвара Юрьевна. — Прямо сейчас. Срочно нужна твоя помощь.
Глава 11
Спросонья я не добился от бабушки Вари никакой конкретики. Услышал только: «Приезжай. Сейчас. Всё узнаешь». Юрий Григорьевич мне уверенно заявил, что если бы случилась «что-то серьёзное» — позвонил бы Сан Саныч. Он пожал плечами и сказал: «Варвара чудит. Не знаю, что ей от тебя понадобилось». Я торопливо умылся — прадед в это время вызвал такси.