— А что так? Наша Валька клёвая.
Я посмотрел мужчине в лицо и ответил:
— Беру, что хочу. А не то, что дают.
Сунул руки в карманы брюк и зашагал к метро.
По дороге домой я поймал себя на том, что думал о намеченном на воскресенье походе к Лебедевой. Я прикидывал, что именно скажу Алёне при следующей встрече. Хотя никогда раньше подобное заранее не планировал.
Я ухмыльнулся, покачал головой и сам себе сказал: «Расслабься, Серёга. Просто ещё одно расставание с девчонкой. Ничего особенного. Сколько их у тебя было и сколько ещё будет. Не стоит из-за чего ломать голову».
Вошёл в квартиру своего прадеда и тут же почувствовал витавший в воздухе прихожей запах кофе. Отметил, что это был не тот, уже привычный, аромат привезённого мною из двухтысячного года напитка «Нескафе Голд». Запах был другим. Примерно так же пахло около барной стойки в ночном клубе, где я работал: настоящими жаренными кофейными зёрнами.
Я заметил, что в комнате моего прадеда горел тусклый свет — это светила стоявшая на письменном столе прадеда лампа. Я полюбовался в зеркале на отражение своей испачканной красной помадой рубашку. Пальцем стёр следы помады с шеи и с мочки правого уха. Снова вдохнул полной грудью кофейный запах и заглянул в комнату прадеда — сообщил тому о своём возвращении.
Наряженный в домашнюю одежду Юрий Григорьевич сидел за письменным столом. На столешнице перед ним я увидел знакомую картонную папку и разложенные в три стопки газетные и журнальные вырезки: те самые, которыми меня снабдил Сергей Петрович Порошин (Сергей Порошин из будущего). Прадед повернул в мою сторону лицо, поправил на переносице очки.
Юрий Григорьевич поинтересовался, как прошла моя встреча с Аркадием Александровым. Я заверил его, что «всё было нормально». Подошёл к столу, указал на газетные и журнальные статьи. Поинтересовался, что Юрий Григорьевич в них искал. Прадед снял очки, потёр глаза. Поднял на меня взгляд (задержал его на моей рубашке, где красовались следы от помады).
— Так… — произнёс прадед. — Кхм. Я сегодня кое о чём задумался.
— О чём? — спросил я.
Юрий Григорьевич вздохнул и спросил:
— Сергей, хочешь, я сварю тебе кофе? Настоящий. Зерновой.
— Хочу, — ответил я.
— Тогда идём на кухню, — сказал Юрий Григорьевич. — Там и поговорим.
Глава 2
Юрий Григорьевич сварил кофе в медной турке на газовой плите. Разлил его по чайным чашкам. Поставил чашки на стол — одну придвинул ко мне. Уселся напротив меня на табурет, снова потёр глаза и зевнул. Я склонился над чашкой, принюхался. Мне вдруг почудилось, что я снова вернулся на работу в ночной клуб. Потому что там я за смену выпивал по пять-шесть чашек пахнувшего примерно так же напитка. Прадед бросил себе в кофе две ложки сахара. Я от сахара отказался. Пригубил чашку — сделал из неё маленький глоток. Взглянул на Юрия Григорьевича и одобрительно кивнул.
— Неплохой кофе, — сказал я. — Лучше, чем растворимый. Гораздо вкуснее.
Мой прадед усмехнулся.
— Ну, тут уж на вкус и цвет… — произнёс он. — Кхм. Лично мне твой кофе из будущего понравился. Надеюсь, что ты, Сергей, скоро передашь мне из своей заграницы хоть пару таких же банок.
— Обязательно передам, дед. Если там такой кофе уже производят.
Юрий Григорьевич улыбнулся и пожал плечами.
— Не такой, так другой, — сказала он. — Растворимый кофе за границей сейчас точно производят. Лишь бы в том кофе не было злаков и цикория. Потому что кофе с добавками я куплю и здесь.
— Договорились, дед.
Юрий Григорьевич шумно отхлебнул из чашки и снова взглянул на моё плечо — там красовались оставленные губами Валентины Кудрявцевой следы красной помады. Прадед указал на них чашкой и поинтересовался, где это я «с бабами тёрся». Я рассказал Юрию Григорьевичу о встрече с Валей; о том, что она рассталась с Давтяном. Сообщил, что Аркадий по желанию невесты и её подруги ездил на разборки к Нареку — Юрий Григорьевич покачал головой. Я описал прадеду своё путешествие до общежития завода «Слава». Тот выслушал мой рассказ, не перебивал — лишь усмехался.
— … Вот такие дела, дед.
Юрий Григорьевич кашлянул и поинтересовался:
— Снова будешь спасать этого своего Петра… как там его фамилия… от Валентины?
— Порошина? — сказал я.
Пожал плечами и произнёс:
— С чего бы это, дед? Сергей Петрович попросил, чтобы его отец не загулял с Кудрявцевой в пансионате. Я эту его просьбу выполнил. Так что мы с ним в расчёте. В будущем подброшу ему миллион баксов. Но это уже другая история. А на данном отрезке времени я свои обещания выполнил. Сопли Петру Порошину вытирать не буду. Это без вариантов.